"Надежда Кузьмина

ДРАКОНЬЯ ДОЛЯ

Кто я — сорванный ветром лист,Неприкаянное перекати-поле?Ни друзей, ни врагов, ни семьи,Я не знаю, кто я.Кто я?Кто ты — медленный сладкий яд?Обожжёшь? Отогреешь заботой?Друг мой, враг мой, моя семья,Я не знаю, кто ты.Кто ты?Что там? Небо напополамПоделила черта горизонта.Мне б взлететь, заглянуть — что там?Я однажды узнаю, что там.[1]Глава 1

Если вы родились в тридевятом царстве, это ещё не гарантия того, что ваша жизнь — сказка.

Н. КузьминаЯ разогнула спину, отряхнула руки и оглядела клубничную грядку. Так, половина позади. Выдранные сорняки кучками валялись в проходе, годные к посадке усы с воздушными корнями лежали отдельно, прикрытые влажной ветошью.

Солнце нещадно пекло непокрытую голову. Край соснового бора вдали, за некошеным косогором, казался плывущим в тёплом мареве. Жарко… Передохнуть бы… Вот сбежать бы сейчас на озеро, раздеться до рубахи и, шлёпая ногами по зелёной ряске на поверхности воды, зайти по пояс. А потом, не задерживаясь, чтобы пиявок на ноги не нацеплять, поплыть от берега прочь, туда, где из тёмного зеркала плёса торчат цветущие жёлтые кубышки… Лечь на спину, уставиться в небо и смотреть на облака. Вот то — дом с трубой, а это — почти дракон, только одно крыло короче, чем надо… А потом и самой представить, что невесома, что лечу…

— Син, ты что посередь огорода пугалом застыла? — послышался голос Лив с крыльца. — Если устала полоть, так сходи к колодцу, у меня вода кончается.

Согласно кивнув, побежала за коромыслом с вёдрами. Воду так и этак нести, так почему не сейчас? А ещё, может, увижу Бора — его дом прямо напротив, и крыльцо, и огород отлично просматриваются от колодца. Пока крутишь колесо, можно поглядеть. Вдруг повезёт? Сейчас время обеденное, вдруг он вернулся домой и отдыхает в теньке на завалинке?

Только выйдя из калитки, сообразила: коромысло с вёдрами взяла, на Бора губы раскатала… а сама-то и впрямь на пугало похожа! Нос опять покраснел на солнце, серая рубаха прилипла к спине, ладони от сорняков все зелёные, юбка старая, с драным подолом. Пугало пугалом и есть! Может, повезёт, и Бор с отцом ещё в поле?

Наша небольшая деревня из четырёх десятков дворов стояла на холмистой равнине южнее Вердена. Место было удачным, здоровым. От сосновых лесов окрест шёл смоляной дух, земля — супесь, как её назвал заезжий агроном — отлично родила пшеницу и кукурузу, скоту было, где пастись, а от Запретных гор на востоке нас отделяло целых сто лиг,[2] так что обитавших там тварей мы не боялись. Рассказывали, что однажды невиданно холодной зимой оттуда пришла большая стая горных волков и погрызла половину деревенского скота.