К столику Вопроса, где с удобством и совершенно каменной физиономией расположился Артем, мы с Даной подходим одновременно с Ящером.

Выражение морды у того — самое людоедское.

Прямой признак, что игра началась.

Меня охватывает… не азарт, нет. Все давно просчитано, никакого сюрприза быть не может. Но что-то похожее на удовлетворение возникает, не спорю.

Это сродни тому, когда заканчиваешь партию в шахматы, выигрываешь у серьезного противника, у которого далеко не все ходы возможно просчитать.

Хоть какой-то шанс на неожиданность бытия, мать его.

К тому же, я сейчас на контрасте еще острее все ощущаю.

Потому что буквально пять минут назад я готов был убивать. Нереально близок к этому был.

Щенку Ящера сильно повезло, что брат у меня шустрый, когда это требуется. Иначе бы никаких переговоров не было. А вот перестрелка и похороны — были.

Тут прямо без вариантов.

Потому что в голове вообще ничего не осталось, кроме чистой холодной ярости, когда увидел, как щенок Ящера трогает моё.

В последнее время я просто охуеваю от своей реакции на Дану.

Дело в том, наша с братом игрушка — единственное в этой жизни, что не удается просчитать и проконтролировать.

По идее, меня такие вещи, именно отсутствие контроля над чем-то, должны бесить. А еще я должен стремиться избавиться от раздражителя. Физически.

Но с ней все происходило изначально не так."

"Наверно, мне стоило насторожиться еще тогда, когда я не захотел ломать ее. Когда в глаза ее испуганные заглянул… И спокойно уснул в ее объятиях. Я не сплю спокойно без таблеток со дня смерти матери.

А тут…

Но тогда я не насторожился.

А теперь уже поздно.

Теперь я ее никуда не отпущу и никому не отдам.

Буду, как гребанный Горлум, сидеть над ней и шептать: “Моя прелесть…”

Под пальцами — тонкий скользкий шелк ее платья.

Настолько тонкий, что кажется, будто ток крови ощущаю. Настолько скользкий, что боюсь даже на мгновение руку убрать. Ускользнет!

Потому вцепился и держу.

Ящер с выражением на лице прется к столику Вопроса.

А я думаю, не совершили ли мы с братом ошибку, взяв Дану с собой. Но ситуация такая, что лучше пусть она будет на виду.

Да и помощь не помешает.

В конце концов, она знает свою программу, как пять пальцев. И сейчас все данные как раз грузятся на наш сервак.

Это контролирует Сказочник, оказавшийся на редкость отмороженным придурком. Прямо как я, в лучшие годы. И информация с сервака поступает на телефон Дане. Зашифрованная под какую-то бабскую приблуду. Потому что нас с братом могут проверить, да и проверили на предмет прослушек и прочего. А вот Дана у нас — чисто красивая игрушка, безобидная куколка.

Идет, спокойная такая, улыбается едва заметно.

А я ловлю взгляды, на нее устремленные.

И ощущаю, как опять начинает дымиться затылок от ненависти и ярости.