Я не могу лишить тебя твоего образа жизни.

– Егор, – взмолилась Марина, хватаясь за него, чтобы не упасть, – милый, пойми, у нас теперь тоже все по-другому, все вполне легально, никаких разборок, абсолютно светлый бизнес. И если мое имя и напоминает кому-то о моем прошлом, то это только их проблемы. Видишь, я влезла даже на совершенно незнакомую территорию, взяла под корпорацию футбольный клуб, который оказался просто финансовой черной дырой – деньги дикие, а результат будет или нет – большой вопрос!

– Ну, этим ты всегда отличалась – умением вляпаться во что-то связанное с риском для кошелька и жизни! – улыбнулся он, подталкивая ее в сторону дивана. – Давай сядем, а то беседуем, стоя на пороге.

– Ты же приглашал меня пойти куда-нибудь. Передумал уже?

– Только если ты наденешь платье – видеть не могу твои джинсы заупокойного цвета!

Марина как-то вымученно рассмеялась и пошла в спальню, достав из шкафа черное платье с двумя высокими разрезами. Конечно, оно не совсем годилось для прогулок в джипе, скорее – для светского раута, но черт с ним! Накрасившись и собрав волосы в «ракушку», она вышла к мужу, и Егор тяжело вздохнул:

– Господи, ну, почему ты такая? Мне невыносимо думать о том, скольким мужикам приходят в голову разные фантазии при взгляде на тебя, Коваль! Скажи честно – по-прежнему нет отбоя?

– Я не замечаю. Кроме Хохла, нет никого. Да и с ним нечасто, так, когда уж совсем невыносимо.

– Неужели действительно никто не подкатывает? – не поверил Егор, поворачивая ее лицом к свету, чтобы лучше рассмотреть. – Губы переделала, что ли?

– Немного. А насчет подкатов… ты же знаешь Хохла – разве он подпустит ко мне хоть кого-то?

– Еще бы – сам все делает, зачем ему конкуренты? – совсем беззлобно пошутил Малыш, легко поцеловав жену в нос. – Не напрягайся, детка, я не в претензии – не должна же ты быть одна все время.

– Я не одна, – обняв его за шею и прижавшись к нему всем телом, сказала Марина. – Ты со мной всегда.

– Я чувствую себя виноватым, детка. Поверь – выбора не было, нельзя было по-другому. А признаться тебе, даже просто намекнуть… это означало бы поставить под угрозу срыва все, что я задумал, – ведь ты ни за что не согласилась бы принять от меня помощь, я же тебя знаю.

– Я очень благодарна тебе за все, но знай – так больно меня никто не ранил. Когда я увидела зажигалку, я подумала, что схожу с ума, что у меня началась белая горячка… Разве так можно? – укоризненно спросила Марина, закурив сигарету. – Ведь это жестоко, Егор.

– Я знаю, – кивнул он, отбирая у нее сигарету и делая затяжку, – но я не смог удержаться.