Не скажу, что я сразу забыла все, через что мне пришлось из-за них пройти, излечилась душевно и восстановилась эмоционально в один момент, отбросив сомнения и страхи. Но мой характер, воля к жизни, твердая убежденность в правильности принятого решения, позволили мне двигаться дальше, пробуя действительно начать все не просто с момента нашего расставания, а фактически с самого начала. Ведь как и я, Иден и Дилан были уже совсем другими разумными, с огромным багажом жизненного опыта за спиной, со своей трагической историей, что отложилось и на их личностях, и на их отношении к жизни в целом. Да и Микел, когда-то уверенный в том, что ему всю жизнь придется провести в одиночестве, без возможности обрести себя, побратимов и замыкающую, тоже не облегчал нам задачу.

Нам было тяжело. Очень. Тяжело снова довериться и открыться чувствам, которые не стерлись и не исчезли даже спустя столько лет. Нам было невероятно сложно поверить, что все плохое осталось позади, что теперь слово “семья” стало для нас не чем-то эфемерным и несбыточным, а реальностью, которую мы строим сами, вместе, по своему желанию, преодолев все те трудности, которые выпали на нашу долю.

Но мы справились. Доверились. Сблизились. Много разговаривая, многое обсуждая, иногда споря, боясь что-то упустить, боясь допустить ошибку и оставить между нами хоть намек на какую-то недосказанность.

Сейчас, после замыкания и после того, как наш брак был официально зарегистрирован властями планеты, я боюсь даже думать о том, что могло бы произойти, если бы не тот случайно услышанный разговор, который, по признанию мужчин многим позже, был совершенно неслучайным. Но я не стала винить миранцев за это решение, ведь если бы они попробовали поговорить со мной открыто, вряд ли бы я их слушала, так как в тот момент полностью закрылась от всего мира, никому не доверяя и никого не подпуская к себе. Даже Микеля, который, пусть и ненадолго, но все же заставил меня вспомнить, кто я такая, и что двигало мной раньше, а также задуматься о том, что со мной действительно происходит что-то очень нехорошее, поглощающее меня в ту тьму, из которой выбраться будет очень непросто.

Кстати, с семьей Люка и с его сестрой, которая тогда помогла нам во всем разобраться, мы сейчас очень дружны. Ведь ни у Идена, ни у Дилана, ни у Микеля родственников на Миране не осталось. Родители первых двух погибли, когда миранцы были еще подростками, попав под такую же лавину, под которой, спустя много лет погиб и Люк. Родители Микеля отказались от него из-за его проблем с энергиями, когда он был еще ребенком. Самое удивительное, что они неожиданно вспомнили о сыне после того, как его имя прогремело на весь Миран. Но мой муж хоть и простил их много лет назад, отношения с ними возобновлять не захотел.