В прихожей он остановился. Это была самая старая часть дома. Пламя свечи освещало старинные балки, двери и шкафы. Но большая часть помещения оставалась в темноте.

Крики стали громче. Они напоминали жалобно стонущий хор, стоны и крики нарастали и ослабевали, умоляя о…

Но откуда же они доносились?

Он направился в кухню. Вошел, но там все было тихо, на столе стоял кувшин молока, лежал хлеб и сыр.

Кладовая?

Открыв дверь, Эскиль вошел туда.

Нет, здесь крики были не так слышны. Они доносились из другого конца дома.

Эскиля нельзя было назвать в этот момент смельчаком. Просто он был одержим идеей спасения других.

Но как только он перешел в другое крыло дома, крики снова стали доноситься с кухни.

И он понял, что это было безумие с его стороны, бродить так, и сердце его наполнилось страхом. У него пропало желание разыгрывать из себя доброго самаритянина. Он понял, что все эти крики и вздохи, все эти жалобы не были реальными. Все это было чьей-то попыткой сыграть на его нервах и погубить его.

И Эскиль с тяжелым вздохом бросился к входной двери и, держа в руке свечу, принялся отпирать замок. Жалобные крики позади него ослабли, он обжег себе пальцы о свечу, отшвырнул ее в сторону — и открыл дверь.

Но напрасно он вздохнул с облегчением, потому что устрашающие крики стали намного громче, они слышались теперь со всех сторон, звенели у него в ушах. «Погреб?..» — подумал он, бросившись бежать со всех ног вниз по тропинке. Нет, там ничего не могло быть.

Тем не менее, интуиция ему подсказывала, что он наткнулся на что-то, близкое к истине. Поэтому он и услышал все эти голоса.

И когда он добежал до опушки леса, крики затихли.

Эскилю показалось, что в последних, затихающих тонах слышалось разочарование.

Разочарование по поводу того, что ему удалось улизнуть? Или же причиной тому было что-то другое? Он был абсолютно уверен в последнем…

Пройдя через ворота усадьбы Терье, он направился к дому. Еще одна холодная ночь на берегу означала для него гибель, он и так уже был в лихорадке.

Снова идти в Йолинсборг? Ни за что!

Во всяком случае, один он туда не пойдет. И, конечно уж, не в темноте.

Комната Сольвейг? Он знал, где она находится, когда был во внутренней части дома. Но снаружи было трудно определить, где она расположена. И уж совершенно ему не хотелось будить посреди ночи Терье Йолинсона!

Но Сольвейг ему придется разбудить!

Почему он постоянно досаждает добрым людям?

Если кому-то и требуется ночной сон, так это Сольвейг, которая провела столько бессонных ночей у постели сына! Правильнее было бы оставить ее в покое и постучать в окно Терье.

Но он не сделал этого, поскольку не был смельчаком и не хотел нарываться на неприятности.

Он хотел, чтобы его правильно поняли — и это было для него главным.