И внизу, возле забора, стоит маленькая фигурка Ингер-Лизе. Судя по всему, она давно уже ждет его. Девушка, с которой у него была назначена встреча!"

"Что бы там ни говорили про Эскиля, а обещания свои он всегда выполнял. Этому его научили с раннего детства его родители.

Сбежав вниз по ступеням, он стал спускаться к усадьбе. С молодыми дамами мужчины не ведут себя столь небрежно! Он пытался оправдать себя тем, что у него не было при себе часов и поэтому он не знал, когда коровы будут подоены, так что увидел, что животные в хлеву, слишком поздно. И прошло уже столько времени!

Запыхавшись, он подбежал к ней. Ингер-Лизе искоса посмотрела на него. Он заметил, что она была красиво одета — на ней был передник и яркая шаль поверх темного платья из домотканной материи.

— Прости за опоздание, — на одном дыхании произнес Эскиль. — Ты давно ждешь?

— Нет, я только что пришла.

Будто бы! Она стояла здесь по меньшей мере полчаса!

Он был по-своему тронут ее попыткой казаться светской дамой.

Что он должен был сказать ей? У Эскиля не было опыта по части молоденьких девушек. Пара маленьких приключений, одно в Гростенсхольме, другое в Кристиании — вот и все. И то, что последнее из них длилось почти полгода, объяснялось тем, что они очень редко виделись. Оно заглохло само по себе из-за недостатка взаимопонимания.

Но все это было так давно, совершенно в другой жизни, в других условиях — до тюремного заключения.

Теперь Эскиль был взрослым. Трезвым, лишенным иллюзий — или, по крайней мере, он должен бы быть таким. Тем не менее, в нем много еще было мальчишеского, была в нем еще беспомощная неуверенность. Вот как сейчас.

— Я-я-я… очень хотел бы поговорить с твоим отцом…

— Уже? — кокетливо наклонив набок голову, спросила Ингер-Лизе. Черт побери! Эскиль был раздосадован.

— Да, о некоторых бумагах… Он дома?

Бумагах? Конечно, он дома, но… Ингер-Лизе сначала почувствовала замешательство, потом скисла. На это она не рассчитывала. Мало того, что он опоздал, так он еще начал говорить о каких-то бумагах! Тогда как ей пришлось улизнуть из дома, чтобы встретиться с ним!

Эскиль чувствовал свое ничтожество: ее взгляд говорил ему, что он свалял дурака. И еще какого!

Однако в дом его впустили. Крестьянин удивленно откинулся на стуле, так что заскрипела спинка, и рассудительно произнес:

— Да, да. Конечно, у меня есть записи истории Эльдафьорда, но не полный комплект.

— В самом деле?

— Да, этот Мадс Йолинс забрал все, что касалось Йолинсборга и рода Йолина. И вскоре после этого он умер, и больше я не видел этих бумаг. Да мне они и не нужны.

— А вы не спрашивали о них у Терье Йолинсона? Или у вдовы Мадса? Сольвейг?

— Нет, мы не общаемся с живущими наверху. Мы живем здесь согласно заветам Бога. А со шлюхами мы не разговариваем.