Лайон записал название отеля и номер телефона. Анна отметила, что он остановился всего в трех кварталах от ее дома. Улыбнувшись, она пообещала позвонить ему в шесть часов.

– Поужинаем где-нибудь, – просто сказал он и встал. – А сейчас пойду: тебе наверняка нужно подправить грим, перед тем как все это будет сниматься на камеру. Я очень горжусь тобой. Значит, до завтра…

Еще долго после его ухода она сидела неподвижно, словно застыв на месте. Лайон вернулся. Ничего не изменилось. Нет, изменилось – ей уже не двадцать, и эти годы принесли с собой перемены.

Есть Кевин, который дал ей свою любовь, свое доверие… и ее профессию.

Я нужна Кевину, – думала она, – но вот появляется Лайон, просто так, наездом, и я веду себя как идиотка, готовая потерять голову и забыть все эти годы, когда от него не было не единой весточки. Завтра позвоню и скажу, что занята. А может и вообще не позвоню. Пусть ждет, как я его ждала столько лет».

Но она знала, что встретится с ним.

Кевин ни словом не обмолвился об этом до самого конца ужина. Затем спросил небрежным тоном, что Лайон делает в Нью-Йорке. Анна объяснила, в чем заключается его задание.

Кевин напряженно слушал ее, уставившись в рюмку с коньяком. Потом сказал:

– Что ж, теперь, когда я увидел его, мне многое стало понятно. Двадцатилетнюю девушку обязательно потянет к такому мужчине, как Лайон. Разумеется, все в нем чересчур напоказ – и внешность, и этот деланный английский. шарм, – но, думаю, что молоденькая, впечатлительная девушка нашла бы его привлекательным.

– Да, – она отпила из своего бокала. – Но часть этого шарма заключается как раз в том, что Лайон не осознает красоты своей внешности…

– Ха-ха! Не обманывайся на этот счет! – слегка раздраженно воскликнул Кевин.

 – Этот молодчик прекрасно; знает, в чем его сила. Именно на свою внешность он и делает ставку. Каждое его движение, каждый жест продуманы. И ему известно также, как нравиться мужчинам. И мне бы он понравился, не буди он твоим Лайоном Берком.

Она улыбнулась и протянула руку за сигаретой.

– Анна, – тон его сделался требовательным. – Скажи мне что-нибудь. Я стараюсь разыгрывать спокойствие, как в кинофильмах, но бога ради, помоги мне, дай за что-нибудь ухватиться, скажи, что он оставил тебя равнодушной.

– Нет, Кевин. Сказав так, я бы солгала тебе.

– Ты не будешь опять встречаться с ним?

– Если ты скажешь, чтобы не встречалась, то не буду.

– Но сама ты хочешь этого? – Его взгляд молил, чтобы она ответила отрицательно. Она отвела глаза.

– Возможно было бы мудрее, сели бы я сделала это. Мудрее для нас обоих. Быть может, – я сочту, что все, казавшееся мне в нем привлекательным раньше, теперь можно списать на мою молодость.