Обхватил попку и крепко сжал.

– Ох…

– Весь день мечтал тебя отшлепать. Плохая… Плохая девочка.

– З-за что? – изумилась Мариам.

– За то, что ты вертела своей задницей перед каждым встречным мужиком, тогда как…

– И вовсе нет!

– Еще как да. Я даже подумал, что ты… – он прервался, сжал в зубах потемневший сосок.

– О-ох… – застонала Мариам.

– Что ты забыла о нашем уговоре.

Холод на улице и жар внутри бочки убивали. Мозг плавился. А чувства, так долго сдерживаемые внутри, кипели, вырывались наружу стонами. Вздохами. Бессвязным шепотом.

– К-каком уговоре?

– Месяц. Ты только моя. Повтори. – Пальцы Кравца огладили бок, выпирающую косточку на бедре и замерли чуть пониже пупка.

Повтори?! Повтори… Знал бы, сколько времени она мечтала это ему сказать!

– Я только твоя.

– И это – мое, – голос глубокий, хриплый, жаркий… Рука соскользнула ей между ног, накрыла промежность. Пальцы чуть сжались. – И это… – губы вернулись к груди. И это, – скользнули по шее вверх, по скуле, к ушку.

– Твое.

– И лучше тебе не будить во мне ревность. Потому что, оказывается, я ужасно… просто ужасно ревнив. Могу дать фору любому твоему соотечественнику. Это понятно?

– Д-да.

– Пообещай мне, что будешь хорошей девочкой.

Это было нереально. Абсолютно нереально. Он… ее ревнующий.

– Я буду хорошей девочкой.

Быть его девочкой – это много или мало? А что потом? Не думать. Это все испортит. А что тогда? Показать ему, насколько хорошей она будет, конечно же. Мариам перекинула ногу, оседлав его бедра. Качнулась.

– Нам… нужно… обсудить еще один очень важный вопрос, – процедил сквозь зубы Кравец.

– К-какой? – закусив губу, чтобы не застонать, Мариам проехалась по его каменно-твердой плоти.

– Предохранения. Я не брал чертовых резинок. Не думал тут кого-нибудь найти, знаешь ли."

"– Кого-нибудь? – Мариам сощурилась, просунула руку между их телами и с силой сжала пальцы вокруг ствола. Абсолютно шикарного в своем размере, горячего и готового. Раз он позволил себе немного ревности, значит, и она вправе. Ну же, исправляйся! Немедленно. Женя… Женечка. Мой хороший. Мой…

– Тебя! А-рг… Тебя, женщина!

– Вот так. Так намного лучше. Пообещай…

– Что? – просипел он.

– Что будешь хорошим мальчиком.

– А что мне за это будет? – толкнулся ей в кулак и, закусив губу, откинулся головой на бортик.

– Я тебя отблагодарю. Ну же!

Кравец медленно поднял голову. Уставился ей в глаза. Которые, уже здорово привыкнув к темноте, различали все происходящее в так недостающих ей поначалу деталях.

– Я буду хорошим мальчиком, – очень серьезно, сложив ручки по швам, как самый настоящий пай-мальчик, пообещал Кравец. После чего нащупал за спиной бортик и одним стремительным движением на него взлетел. – А теперь отблагодари своего мальчика, как следует.