Плохой мир достигнут.

***

А потом мы стояли на улице и смотрели на фейерверк. Дети играли в снежки, гости пили шампанское уже на улице.

Мне казалось, что я скоро проснусь. Ведь это сказка. Сказка не роскошь и богатство, а полное душевное спокойствие и невероятное тепло от любви.

Оставаться на вечерний концерт мы не собирались. После фейерверка сразу поехали домой. Дом — это квартира Санчеса, и он уже скомандовал, что я к нему переезжаю жить.

В большой квартире я разложила свои новые вещи. Взяла сменное бельё и пошла после мужа принимать душ. Вместе было рано. Я стеснялась, мне нельзя пока. Но мысль, что хочу своего мужа целиком и полностью, засела в голове и выгнать её оттуда, было невозможно.

— Ты любишь тушёную капусту, радость моя? — спрашивал Санчес, заглядывая в свой холодильник.

На нас были лёгкие трикотажные костюмы, как любил мой муж. Светлые и мягкие. Ходили мы босиком. Оказалось, мне даже полы мыть не надо, всё делают наёмные люди.

Благодать то какая!

Я вытирала влажные волосы полотенцем и вставала на цыпочки, чтобы заглянуть, что там в холодильнике есть вкусненького.

— Нет. Давай бутерброды.

— На ночь бутерброды мы не будем есть. А любишь пирожки с капустой?

— Пирожки очень, — ответила я.

— Тогда будем делать пирог с готовой тушёной капустой.

— Я не умею, — растерялась я, растягивая полотенце на спинке стула.

— Сейчас научу.

Он стал готовить. А я с любопытством следила за его действиями. Мне была выделена своя роль, разбивать яйца в отдельную миску. С такой задачей я справилась и даже венчиком взбила. В кастрюльку с тушёной капустой Санчес добавил муку и специи, залил это всё яйцами.

— Я хочу на тебя запрыгнуть, — сказала я, тая от своего хозяйственного мужа.

— Давай, — поманил меня рукой и улыбнулся.

Я с разбега запрыгнула ему на спину, обхватила руками и ногами. Стала следить за процессом.

— Его запекают? — наморщилась, пока Санчес не видит. Тесто выглядело не очень аппетитно.

— Двадцать минут на сковородке, потом с помощью тарелки перевернём и ещё минут десять потомим.

— Двадцать минут, — шептала я в его ухо. — Санчес, за двадцать минут ты меня успеешь научить чему-нибудь неприличному.

— Это я с удовольствием, — посмеивался сатир. Выкинул тесто на сковородку, посуду грязную сложил в посудомоечную машину и пошагал со мной на спине мыть руки. — Ты такая лёгкая.

— А ты такой сильный.

— Как конь? — он неожиданно подпрыгнул, и я рассмеялась от восторга. — Поржать?

— А у Розы Санчес есть ранчо? — сквозь смех спросила я.

— Есть, — тряхнул чёрной, влажной головой.

— А лошади?

— Есть.

— А мы сможем…

Это сложно. Просить сложно и надеется на счастливое совместное будущее тоже.

— Сможем, девочка моя. Весной, как собирались, — он подхватил мои ноги и побежал в спальню, хорошенько меня тряся.