— сдерживая проступающий наружу гнев, как мог аккуратнее взял Олесю под локоть и отвёл в сторону.

— Олеся, сейчас мне некогда играть в игры, и тебе тоже пора завязывать с этим…

— Я не во что не играю, — гневно, выдернув свою руку, из моей заявила девушка.

— Что происходит Дим, — поинтересовался Ромка, подходя к нам. Я проигнорировал друга.

— Он там лежит и не хочет жить, он сам не хочет, выходит из своей комы, ты понимаешь это Олеся. — она закивала и её глаза снова увлажнились. Мне стало жаль девушку, и я смягчился. — Завязывай с играми Олеся, либо ты принимаешь его таким, какой он есть, и вы стараетесь подстроиться, договориться и жить дальше либо…

— Первое, я выбираю первое, Дим. — не дав мне договорить перебила она. — Только, что я могу сделать…

— Сидеть возле него и звать, не знаю, рассказывай что-то, вспоминай, как вам было хорошо, обещай что-то, дай ему надежду и смысл, и он вернётся к тебе. — я помолчал, а потом добавил, — если он и вернётся, то только к тебе.

Следующие несколько дней Олеся почти не отходила от его постели, и кажется, начала сама светиться, до такой степени похудела. Однажды я услышал, как её отчитывает врач, грозясь выгнать из больницы, если она не поест и не отдохнёт, в её состоянии она и сама может скоро лечь рядом с Никитой.

Однажды подойдя к палате, я услышал её голос и разговор."

"— Котёночек мой, медвежонок, солнышко моё любимое, ты чувствуешь мы рядом. — нежно, полушёпотом говорила она Никите. А когда заглянул в палату замер от увиденного. Единственную здоровую руку Ника, Олеся прижимала к своему животу, и глади ей, живот. — Ты чувствуешь наше сокровище, папа рядом, он здесь, он тоже тебя любит. Давай Никуш, возвращайся к нам, ты нам очень нужен. Мальчики мои, мне же трудно одной, ты там, где неизвестно, что ты там делаешь, где ходишь. А сын совсем крошечка, спрятался внутри и сидит тихонько. А я одна, не бросайте меня, пожалуйста.

Я отошёл и прикрыл дверь. Олеся была беременна, от Никиты. А он в коме. Что я за друг такой, если не могу позаботиться о женщине друга, когда он сам не может. Чёрт, Ник, ну и устроил ты нам. Олеся вышла из палаты, вымучено мне, улыбаясь, я же встретил её суровым лицом.

— Ты была в больницы? Я не знаю, что там нужно, но ты должна была сходить к врачу, это точно знаю.

— Я и так всё время в больницы, — одарив меня бесцветным взглядом, проговорила девушка.

— Вот и я о том же, — я устало потёр глаза. — Где ты живешь?

— Пока у родителей. — я, наверное, опять нахмурился, потому что следующее что услышал, — не надо так на меня смотреть, мне пока там легче. Одна в нашей квартире, я бы не смогла.

— Хорошо, так действительно лучше. Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Нет, — возразила Олеся, — я пришла только полчаса назад, с ним надо говорить, я не могу уйти.