"

"— Да как же… Я видел ее на утреннем построении, она шла вместе со всеми!

— Я здесь! — произнесла удивленная и в то же время рассерженная Медея. — Атти, разуй глаза!

Мы все повернулись на голос, но увидели сначала только стол и скамью — потом Медея сдвинулась и стал заметен силуэт, отражающий стену, краешек двери и даже Барри, сидящего у нее за спиной.

Десятки легких выдохнули в едином порыве, тут и там раздавались изумленные возгласы: «Ого! Бездна и тьма!», а мейстери Луэ сказала как ни в чем не бывало:

— Поздравляю, кадет Винс, вы мимик. Продолжаем занятие.

Кадет Фридман оказался броневиком, теперь его кожу невозможно пробить или прокусить, а кадет Дженсен научился видеть ближайшее будущее — всего несколько секунд, но такой дар отлично помогал в бою.

А потом началось то, о чем еще раньше рассказывал Тайлер: к Фридману, Дженсену и Медее потянулись очереди из первогодков, желающих пожать им руки. Пожимать руку Листори или Винклеру желающих не нашлось.

— Ну что, близко там мой дар? — выспрашивал Лесли у Меди, когда она брезгливо, одними кончиками пальцев, держала его ладонь.

— Ничего не чувствую, — сказала она и вытерла руку о штанину. — Думаешь, если ты меня по три раза на дню будешь спрашивать — дар пробудится быстрее?

— Да что ж такое! — проворчал Лейс. — Ну хоть дороги увидел, и то хорошо…

— Дейрон, а тебе не интересно, что там с твоим даром? — окликнула меня Медь.

Я стояла у стены, листала конспект и не участвовала в общем веселье. Зачем? Я и так все про себя знаю. Мой проклятый дар был со мной, знать бы еще, какой именно и как с ним управляться…

— Не интересно, — отрезала я.

— Наверное, обидно превратиться из опасной штучки Дейрон в теневушку? — усмехнулась Медея.

Так называли кадетов, у которых дар не пробуждался до второго курса. На практикумах они становились балластом для своей команды. Их нераскрытый дар был тенью. Моя бедная мама так и осталась теневушкой… Правда, для отца это не имело никакого значения.

— Отвали, Медь!

— Теневу-ушка, — издевательски протянула Медея.

— Медея, проверь меня, — оборвала ее Мейви, протягивая узкую ладошку. За ее спиной возвышался Миромир.

— Как там Вернон? — спросил он. — Завтра выходит?

Миромиру не понаслышке известны условия в карцере, возможно, он единственный сочувствовал Колояру.

— Ага, — небрежно бросила Медь. Кажется, ее не особо заботило состояние дружка.

«Уже четыре дня прошло?» — мимолетно удивилась я.

Время летело. Князь Лэггер уехал из Академии двенадцать дней назад. Я не могла не думать о противоядии. Как долго оно еще будет действовать? Князь обещал две недели, но до конца этого срока оставалось всего два дня.

Когда он отравил меня «сладкой смертью», я боялась по вечерам ложиться в постель.