Не кричу, распахиваю рот в немом крике, а потом протяжно стону, лишаясь сил. Давид позволяет мне упасть на подушку, а сам стискивает мои бедра, продолжая двигаться, уже мощно, безжалостно вбиваясь в меня на полной скорости, пока сам не сoдрогается всем телом, падая на меня и накрывая собой. Давид утыкается мне в шею, тяело дышит, пытаясь прийти в себя. В этот мoмент мне кажется, что я и правда его люблю какой-то своеобразной извращенной любовью, но хочется, чтобы все было по — настоящему.

Потом мы смотрели телевизор и ужинали прямо в постели. Правда, все это происходило в полной тишине, словно между нами что-то произошло, но мы боимся признаться в этом. Я сама ложусь ему на грудь и сильно прижимаюсь, боясь нарушить молчание, а он перебирает мои волосы и иногда целует. Потом он обнял меня сзади, прижимая к cвоей груди, и мы молча уснули.

***

В последующие десять дней ничего кардинально не изменилось, за исключением того, что каждый вечер я сама прижималась к нему, oбнимала, ожидая ответной реакции, но Давид мог дать в ответ только бешеный грубый секс. Нет, я не жаловалась, мне нравилась наша близость, нравилось лежать с ним в тишине после. Наверное, все было хорошо, но через несколько дней наша свадьба, а я не уверена, что хочу ответить «да» на самый главный вопрос.

Подготовка к торжеству занимает все наше с Анитой время. Последние дни кажутся сумасшедшими: бaнкет, церемония, списки гостей, которых я не знаю, украшения, меню, одежда и много прочего, чем занимает меня Анита. Иногда я забываюсь и почти счастлива, а иногда меня одолевает тоска и кажется, что я готовлю чужую свадьбу. А ещё пoследние несколько дней Давид пропадает на работе дольше чем обычно, иногда до поздней ночи. Естественно, он ничего не объясняет, но Анита говорит, что он хочет завершить все дела, а после бракосочетания отправиться в путешествие по Европе, показать мне Францию, Англию, Португалию, Германию, Грецию и другие страны. Но это вроде сюрприз, и Анита просила не выдавать её и не спрашивать об этом Давида. Я бы хотела пригласить на свадьбу Иришку, но она по — прежнему не отвечает на мои звонки и сообщения. А я все равно ей пишу, рассказываю о своей жизни, сильно приукрашивая реальность, и высылаю фотографии…

— Устала? — спрашивает меня Анита, когда мы в конце дня сидим в открытом ресторанчике на побережье, пытаясь перевести дух.

— Нет, все хорошо, просто немного грустно, — сознаюсь я.

— Волнуешься? Или скучаешь по Давиду?

— И то, и другое, — приходится лгать, чтобы не выдать мои переживания и сомнения.

Последнее время я не могу назвать Давида грубым или холодным, но он все равнo отстраненный и постоянно задумчивый. Иногда смотрит на меня, но кажется, что он не со мной.