Так вот, – и Севастьянов заглянул в глаза Шилова, словно ища там понимания: – Методы и правда могут быть скверными.

А ведь Шилов никак не мог ожидать такого от доброго профессора биологии, который никогда не отличался особой кровожадностью. Впрочем, если учесть, что он расчленял чужака в прямом смысле, – может, не такой уж он добрый.

– Дайте мне хоть что-то, – сказал полковник. – Я не могу принимать решения без предварительного одобрения. А проект Суханова приносит хоть какой-то результат.

– Этот результат – целиком заслуга Элеоноры, – Севастьянов поморщился. – Чтобы действовать мне нужны… гм, некоторые полномочия.

– Говорите прямо, черт возьми.

– Доброволец.

Шилов шмыгнул носом и склонился над Севастьяновым, который был ниже его на целую голову.

– Доброволец?

– Или не совсем доброволец, – Алексей Станиславович снова надел очки, и теперь его глаза казались двумя хищными бусинами, – возможно, этот человек уже у нас есть. Нужно только дать ему достаточную мотивацию.

– Вы опять говорите загадками, – помрачнел Шилов, ибо как военный он слишком не любил намеков.

– Если мне удастся выделить компоненту, нам необходим человек, которому я смогу ее вколоть.

– Б… – Шилов несдержанно выругался. – Вы, профессор, хотите сказать, что готовы начать эксперимент по выведению сверхчеловека?

– Желательно такого, который был бы готов очень на многое.

– Охренительного безумца, одним словом, – хмыкнул Шилов. – Вы опять намекаете на кого-то конкретного, док?"

"– Боюсь, так… боюсь, так.

Шилов расплылся в улыбке – кажется, у него есть тот, кто совершенно слетел с катушек на ненависти к чужакам. О, это определенно лучший кандидат на роль подопытного кролика.

Не успела эта мысль утвердиться в его черепной коробке, как в коридоре показался Крылов.

– Система определения координат засекла наш Урал, – бросил он полковнику. – Эля жива.

– Что ж, – хмыкнул он, – надеюсь, она развлечется.

Не стоит лишать Сурова возможности узнать, как именно его девочка провела эту ночь.

Глава 24

Полковник Шилов, разумеется, не был мерзавцем.

Да, он согласился бы называться, как угодно: солдафоном, бесчувственным куском дерьма или даже циничным тираном, но лицемерных поступков он никогда не совершал. И, более того, считал это последним делом. Особенно, в отношении друзей.

Но с Костей ему придется сыграть.

Он и сам понимал, что игра эта будет нелегкая, потому что Сура никогда не был дураком. Ему лучше выдать правду, пусть и тошнотворную. А вот эти сраные интриги лучше оставить Галояну и Суханову.

Его уже тошнит от вечного перетягивания каната. Люди умирают, а эти заносчивые уроды только и хотят, что прославить свое имя.

Шилов всегда работал на результат. Всегда четко, последовательно и до конца, даже если нужно разбить лбом стену.