Почему? Он не мог ответить на этот вопрос сейчас, просто было стыдно и противно, было мерзко и отвратительно. Не хотелось пустых и никому не нужных разговоров. Но больше всего в этом всем, конечно, было стыда. Сейчас, лежа на грязном полу аэропорта Шереметьево, Женька поклялся никогда больше не заставлять себя остепениться и жить «как все». Видимо, не для него это «как все». Ну ведь не может у всех быть одинаково, как под копирку, наверно, где-то между работой и гулянкой он все же пропустил свою любовь, ту, что предназначена была ему богом. А может, и не было ее, ну не выделил Господь ему вторую половину, решив, что его задача – прожить эту жизнь для чего-то другого. Значит, не будет ни яичницы по утрам, ни бокала вина по вечерам, и детсад останется только в воспоминаниях детства, с ненавистной кашей в комочках. Не будет и задушевных разговоров с собакой, потому как одному Женьке ее не потянуть. Бедное животное будет одно дома скулить и мечтать о возвращении своего хозяина.

– Женя, – услышал он удивленный голос Лельки. Конечно, чуда не случилось, и все, кто находился в маленьком коридоре, который ведет на посадку, сейчас встали вокруг происшествия в круг, как малышня в хоровод вокруг елки.

– Мадам, – Евгений понял, что разоблачен, и перестал прикидываться глухонемым, – ваша шляпа была великолепна, и я не удержался. Сейчас вы спасли заблудшую душу, которая уже из-за красоты вашего головного убора готова была переметнуться на темную сторону, прошу, встаньте с меня, – на этих словах Евгений поднялся с пола, помог встать ошарашенной женщине и галантно поцеловал ее пухлую руку.

– Ничего, – ответила не понимающая, что же все-таки происходит, дама, – я рада, что вы одумались.

– На будущее не соблазняйте данной красотой неокрепшие души, будьте милосердны, в конце концов, – погрозил пальцем Женька и, словно закончил все свои дела, развернулся на каблуках своих красивых, начищенных до блеска туфель гордо, ну, по крайней мере, он на это очень надеялся, и вышел из аэропорта. Все встало на свои места, у Женьки Бабушка по-прежнему главное в жизни – работа, и, видимо, иначе быть не может.

Он не слышал, как испуганная женщина, смяв и запихнув подальше красивую шляпу, сказала:

– Красота все-таки страшная сила. Как домой приедем, надо в церковь сходить, грех с души снять.

И не видел, как его неслучившаяся невеста долго смотрит ему вслед, словно решает: выиграла она или проиграла.

Глава 3. Родители – наше все

«Вот почему так, – думала Лиза, – сначала мы не можем жить без родителей, очень скучаем и плачем, когда расстаемся с ними, но, когда вырастаем, их общество начинает нас тяготить, уже хочется расстаться и по возможности надолго».