Теперь, когда мы за одним столом встречаемся, он все на газировку налегает. А к спиртному стал совершенно равнодушен, зато «подсел» на семечки.

– А наш Николай в последнее время на чтение подсел!

– Он в рабочее время читает? – поинтересовалась я.

– Нет, в обеденный перерыв. Я как-то спросила, что он читает, так Мазуров меня послал подальше, а как обед закончился, он свою книжонку, обернутую в газетку, в свой шкаф убрал.

– Это с нами он не церемонится, а перед Ольгой Николаевной так заискивает, что даже смотреть противно!

– Тише, Зина, Колька из цеха вышел… будто почуял, что мы ему здесь косточки перемываем.

Мазуров заглянул в бытовку, поздоровался со мной, но в помещение не вошел. Вид у него был какой-то озадаченный, похоже, на него так подействовал доверительный разговор с Еленой Федоровной. Мне показалось странным, что главный бухгалтер распускает слухи, ни в чем еще толком не разобравшись. Я вернулась к себе. Корзун печатала платежки.

– Елена Федоровна, – обратилась я к ней, – с какой стати вы уведомили Мазурова о том, что его собираются увольнять?

– Что за глупости? С чего вы взяли?

– В цеху об этом только и говорят.

– Народ все неправильно понял! Я искала Николая, чтобы спросить его, где продаются запчасти для швейных машин, а его на месте не оказалось. Женщины сказали, что он в последнее время частенько где-то пропадает. Когда он объявился, я сделала ему замечание, возможно, в слишком категоричной форме, вот отсюда и пошли сплетни, – выкрутилась Елена Федоровна. – Вы бы не слишком к словам работниц швейного цеха прислушивались.

– Ладно, – кивнула я, хотя этим швеям я больше верила, чем главному бухгалтеру.

Итак, Мазуров! Если это он занимается такой садистской «игрой» на людских нервах, то что же им движет? Кто подсказал бы мне, что у него на уме? Кажется, есть такой человек. Опираясь на свой детективный опыт, я знала, кто обычно дает самую точную характеристику подозреваемого. Бывшие супруги! Если таковые, конечно, имеются. Они ведь знают свою вторую «половинку» лучше их друзей, сослуживцев и даже родителей. А поскольку они уже не связаны узами брака, им нет смысла что-либо скрывать.

После обеда Елена Федоровна уехала в банк, а я позвонила Мельникову:

– Андрей, привет! У меня к тебе небольшая просьбочка имеется…

– Даже боюсь представить, что это может быть. – Судя по его голосу, Андрей не очень-то обрадовался моему звонку.

– Расслабься! На этот раз – никаких сверхзадач. Просто пробей мне один адресок.

– Всего-то? – обрадовался Мельников. – Ладно, диктуй, записываю."

"– Мазурова Валентина Петровна, шестьдесят девятого года рождения. Записал?

– Да. А кто это?

– Так, одна свидетельница.

– Понятно.