Средь всего этого сюрреализма её смехом, её улыбками тянулась нить. Та самая, путеводная и, возможно, единственная настоящая.

— Ты забыла, о чём я тебе говорил?

Сперва я подумала, он собирается забрать рубашку. Но Алекс просто сдавил мою кисть. Много раз я прятала руки в тепло его ладоней. В Швейцарии, когда мы выходили ночью на крыльцо затерянного в горах домика и стояли, наблюдая за снежинками, в прохладные осенние вечера в Париже. То, как он сейчас сжимал мою руку, не имело ничего общего с тем дарующим чувство защищённости теплом.

— Не люблю болтливых, Берта. Ещё хоть слово, и я подумаю, во сколько оценить каждый из твоих талантов.

— Где Надия? – процедила сквозь зубы, вырывая кисть.

Реакция Алекса оказалась стремительной. Он не то что не выпустил, буквально смял в своей. Я поморщилась от боли. Рубашка опять оказалась на полу, поднятый ею воздух щекотнул меня по голым ногам.

— Это тебя не касается, — намотал пояс халата на вторую ладонь.

Я упёрлась в Алекса свободной рукой. Старалась оттолкнуть. Пояс врезался в спину, в бок.

— Успокойся, — руку мою он выпустил. И пояс тоже, только дёрнул перед этим. Бант развязался, и Алекс пробрался ладонью под халат.

Коснулся правого бедра. Взгляд в глаза. Я затихла на секунду и опять принялась вырываться. Теперь труда это не составило, потому что держать меня он и не думал.

— Успокоиться?! – едва справившись с собственными руками, запахнула халат, уловив, как Алекс, пройдясь по моему телу, задержался на татуировке. Когда наши взгляды вновь встретились, серебро его глаз было странно чернёным. Не желание, не угроза. Разгадать, что таится в тёмном блеске, оказалось выше моих сил.

— Где моя дочь?! – бросилась к нему, шипя.

– С кем она? Отвечай, чёртов ублюдок! Отвечай, где она!

— У тебя нет дочери, — выговорил он.

Сперва я опешила, только спустя секунду смогла сообразить, что он имеет в виду. У Берты нет дочери. Остатки здравого смысла осыпались поверх лепестков растерзанной лилии.

— А что у меня есть?

— Ничего. У тебя нет ничего, Берта. А если ты не успокоишься, не будет и этого.

Глава 13.2

Больше я не прочитала ни строчки. Белая лилия на обложке книги напоминала мне об уязвимости перед Алексом, не признаться в которой было бы самообманом.

Запертая в четырёх стенах, я в полнейшем опустошении сидела на полу, не сводя взгляда с двери, и ждала.

Ничего другого мне не оставалось. После того, как Алекс ушёл, воцарилась тишина: в коридоре, в доме. Только из воспоминаний до меня звоном колокольчика доносился смех Надии.

— Пошла вон! – что-то ударилось о стену снаружи. – Не уберёшься – найду тебе применение. Пошла! И ты тоже…

Собранная из переливающихся на солнце мозаичных стёкол картинка нашей недавней поездки в Испанию закружилась калейдоскопом и рассыпалась.