В комнату вошли двое крепких суровых мужчин с покрытыми тёмной щетиной лицами. Тот, что был выше, обвёл нас всех лишённым эмоций взглядом. В глазах его был только трезвый расчёт.

— Надо их подготовить. Сильвер сказал, что это важный заказ. Товар должен быть высшего качества.

Я вслушивалась в разговор, стараясь оставаться незаметной.

Почти все девушки забились в дальние углы. В комнате не было ничего, кроме нескольких табуреток, наваленных прямо на пол довольно сносных матрасов и накрытого крышкой ведра. Именно оно, а не матрасы и розданный нам вчера хлеб было призвано продемонстрировать, кто мы теперь. Никто. Бесправные куклы, не имеющие ни имени, ни прошлого. Один из приёмов, чтобы превратить нас в готовых повиноваться животных. У владельцев притонов и питомников было много способов сломать психику. Вонючие ведро у всех на глазах – один из самых гуманных. Клиенты любят покорных. Рано или поздно покоряться начинают все. И ломаться тоже. Одним достаточно дня, других хватает на месяцы, но итог один.

— Ты, ты и ты, — указал ублюдок с грубым голосом на самых светленьких из всех девушек. – На выход.

Ещё раз обвёл комнату взглядом. Рассматривал нас, оценивал. Не как людей – как товар, за который отвечал и который хотел продать с наибольшей выгодой.

Остановившись на мне, он жестом велел подняться. Второй пренебрежительно хмыкнул.

— Встань, — жёсткий приказ. – Встань и повернись задницей.

Я молча сделала, что он хотел.

— Дай её мне на часок.

С колотящимся сердцем я развернулась обратно. Меня пробило ознобом. Желудок свело, волоски на руках встали дыбом. Натянувшаяся до предела, я с содроганием ждала, что скажет главный. Потому что могла я только ждать. Ждать и мысленно повторять себе, что в этих стенах лучше оставаться незаметной. Тень должна быть тенью. Любая провокация, любое слово может обойтись дорого.

Охранник ощупывал меня взглядом, не прикасаясь. Грудь, бёдра, шею. Чувство было, что ко мне липнет грязь. Живот свело от ужаса.

Где Алекс? Почему он не ищет меня?! Если мне снова придётся пройти через кошмар прошлого… Как я выдержу это?

— Я же тебе сказал – девок не трогать.

— Эта всё равно порченная.

— Сильвер сказал – не трогать. Никого."

"— Ему какая, к чертям собачьим, разница? – зло процедил явно раздосадованный прихвостень, кичащийся своей властью. На деле он был шестёркой, недовольной своим положением и от того ещё более опасной для нас. Потому что именно такие были самыми безжалостными.

Глаза сверкнули злостью и досадой. Неприятный, липкий, голодный взгляд.

— От неё всё равно толку не будет.

— Держи член в штанах, Туз, — отрезал тот, что имел хоть какую-то реальную власть. Местный божок, от воли которого зависит многое.

— Да блядь, — Туз ругнулся. – Парни её специально для себя приволокли.