Я сейчас же переоденусь. Ладно?

— Угу, — смахивает слёзы, обращая внимание на промокшего до нитки Захарова. — Господи, детки мои родные, да что же это происходит-то у нас? Беда за бедой подкрадывается.

— Ольга Егоровна, — Женя становится рядом со мной, приобнимая меня за талию, — теперь всё будет хорошо. Обещаю вам.

— Как же вовремя вы приехали, Евгений. Она здесь с ума сходила. Вас сам Бог послал. Боже мой, Тимошка, пойдём купаться. Несите его за мной.

Мама с Германом скрываются в ванной комнате, я растеряно смотрю им вслед, запахивая потуже Женькин пиджак, который он набросил на меня у озера. Зарываюсь носом в ткань, насквозь пропитанную его пьянящим запахом. Делаю медленный вдох, впуская в себя необходимый наркотик, и замираю, почувствовав его руки на своих плечах.

— Замёрзла? — в затылок шелестит бархатный голос. Руки Жени, скользнув вниз по моим, смыкаются на животе. Жаркие ладони приступают медленно поглаживать его. Я не протестую. Если папа хочет поделиться своим теплом с нашим малышом, почему бы и нет? Но когда ласки принимают более настойчивый характер, особенно в районе груди, я тут же пытаюсь прервать их, разворачиваясь к Захарову лицом.

— Тебе нужно пойти с ними, — стараюсь не выдать накатившее волной возбуждение. — Я маму заберу. Вам с Тимом места в ванной хватит. Он будет рад твоей компании.

Вырваться не получается. Женя, сцепив руки в кольцо вокруг моей талии, притягивает к себе обратно. Ещё секунда, и я растаю, глядя ему в глаза, поддамся новому искушению. А мне ужасно не хочется этого делать. Ни к чему хорошему наше перемирие не приведёт. Я снова вернусь в его дом на правах любовницы. Снова испытаю унижение…

— Пойду, если ты поможешь мне раздеться. Плечо потянул. Ноет, — последнее слово мурлычет на ухо, обжигая его касанием языка. Прихватив губами мочку, заставляет моё тело взорваться неописуемым удовольствием.

Боже, как ему удаётся без труда лепить из меня покорную и со всем согласную женщину?

— Я не умею так как Вика… — вырывается из меня машинально. Не могу придушить свою ревность. Она ключом бьёт изнутри, охватывая душу пламенем.

— Она уволена, — безапелляционно сообщает, ввергая меня в лёгкий шок.

— За что?

— Нарушила профессиональную этику.

— Переспав с непосредственным начальником? — не могу не съязвить, как и не в силах забыть тот день, когда увидела их в душе.

— Я не сплю с подчинёнными. Никогда не нарушал этот кодекс. Тем более, у меня есть любимая женщина, которой я собираюсь сделать предложение.

Не могу поверить в то, что он снова делает ошибку. Моё сердце не выдержит очередной осечки.

— Прекрати, Жень. Не время сейчас об этом говорить. Может быть ты уже развёлся? — вскидываю на него опечаленный взгляд. Женя на секунду выпускает меня из рук, чтобы взглянуть на часы.