Обхватываю тонкие запястья, прикладываю пальчики к солнечному сплетению, затем и вовсе прижимаю её ладошки к себе в том месте, где сердце пытается пробить грудную клетку. Она изумлённо распахивает глаза. Знаю, что чувствует силу и скорость ударов.

— Давай поговорим. Я не буду оправдываться. Я виноват. Признаю, что повёл себя жёстко по отношению к тебе и к нашему будущему ребёнку. Сожалею, что из-за меня ты оказалась здесь. Я безумно хочу тебя вернуть. Но если ты выберешь Руслана, я отступлю. Клянусь. Больше не потревожу. Дам тебе шанс стать счастливой, как ты в своё время дала мне мой, чтобы я наладил испорченные отношения с супругой. Единственная просьба — я хочу видеться с детьми. Принимать участие в их воспитании. Забирать на короткие уикенды.

— Жень, — всхлипнув, прикусывает губу, чтобы не расплакаться. Ей приходится на пару секунд плотно закрыть глаза, чтобы прогнать слёзы. — Мне не нужно выбирать между вами. Зачем ты приехал? Что тебе сказал Тим?

— Он говорил о выкидыше. Затем связь прервалась. Я чуть с ума не сошёл. Сто раз набирал твой номер. Мне пришлось развернуть самолёт за полчаса до начала посадки в Монако. Герман сказал, что с малышом всё в порядке. Это правда? Я хочу услышать от тебя. Яна?

— С ребёнком всё хорошо."

"Не выдерживая наплыва эмоций, сгребаю Мышонка в крепкие объятия, зарываюсь носом в её волосы на макушке и схожу с ума. Естественный запах кожи невероятно сильно кружит голову. Меня пробирает дрожью от этого, сносит волной чистого удовольствия. — Как же я тосковал по тебе. Прости меня, маленькая. За то, что от любви сносит крышу. Никому тебя не отдам, слышишь? Никому. И детей своих никому не отдам. Только через мой труп…

— Дурак! — шмыгнув носом, продолжает неразборчиво лепетать в плечо: — Какой же ты дурак, Захаров…

Освобождает зажатые между нами руки, сплетая их на моей талии. Крепко жмётся ко мне всем телом, и от этого на душе так спокойно и хорошо становится, что не хочется вырываться из этой идиллии, даже для того, чтобы принять душ и переодеться в сухую одежду…

Глава 37. Откровения

Яна

В комнату возвращаемся следом за Германом. Увидев продрогшего Тима, мама бросается навстречу, растерянно осматривая внука.

— Что произошло? Тимочка, ты почему весь мокрый?

— Бабуля, я нылнул. Осинь глубако. Папа меня спас.

— Как нырнул? — мама тут же хватается за сердце. — Яна? — переводит на нас с Женей обеспокоенный взгляд. — Он тонул? О чём Тимофей говорит?

— Мам, ты только не волнуйся, — отрываясь от Жени, спешу её успокоить. Тим с мостика в воду свалился. Промок. Вот и всё. Ванну приготовь, пожалуйста. И воду погорячее. Их обоих нужно согреть.

— А ты? Ты тоже вся промокла. Яна, тебе нельзя болеть! — глаза её стают влажными. Обнимаю, чтобы успокоить.

— Всё обошлось, мам, не плачь.