Не смей! Не трогай меня!

– Не трогать?

Он провел ладонью по внутренней стороне ее руки, от локтя до запястья, и Оникс увидела, каким стал мужской взгляд – тяжелым, темным. Он сжал ее запястье, склонился, провел языком, повторяя путь пальца. И девушку затрясло от этой ласки. Она сжала зубы, чтобы не застонать. Проклятая бездна архара! Она хотела застонать!

Лавьер целовал ее кожу там, где была петля шнура, и Оникс слышала, как учащается его дыхание.

– Тебе нравится… – прошептала она. – Нравится видеть меня связанной!

– Нравится? – он поднял голову, обрисовал пальцем контур веревки и след от нее на запястье девушки.

 – Не то слово, Оникс. Совсем не то. – Еще одно ласкающее, томительно медленное движение. – Мне нравится оружие, мясо с кровью и шторм у Синих Скал. А когда вижу тебя связанной, я схожу с ума. У меня отказывает разум, и я могу думать лишь о том, какая ты сейчас беспомощная. О том, что я хочу с тобой сделать. О том, что сделаю. Я одержим тобой, Оникс… Это совсем не то, что мне нравится… Совсем не то.

Он убрал руку и снова зашел ей за спину. Провел руками, обрисовывая контур ее тела. Горячее дыхание обжигало Оникс висок.

А потом ее шеи коснулся холодный металл. Треснула ткань.

– Не смей!

Повторение ударило Оникс так больно, что стало нечем дышать. Он уже делал это когда-то. Так же срезал ее одежду, привязав руки раяны к потолочной балке. И вновь Лавьер не спрашивает, вновь делает это против ее воли. Оникс сжала ладони в кулаки, стараясь не закричать. Ненависть, словно затаившийся зверь, проснулась, полоснула когтями по сердцу.

Ладони Лавьера замерли в прорези разрезанной сорочки. Не раздвигая края, он коснулся пальцем выпуклой косточки позвоночника.

– Мне надо посмотреть. – Голос прозвучал хрипло, словно ему трудно было говорить. – Мне надо увидеть его. Я…

Лавьер не договорил, коротко выдохнул и рванул ткань с плеч девушки, обнажая спину. Шелковая ткань поддалась легко, опала на пол легкой пеной.

Он втянул воздух, помедлил и тронул кончиком пальца лори. Сколько раз он видел во сне этот цветок? Оплетающий женский позвоночник, с узкими листьями и бутоном, покоящимся на лопатке. Лори двигался, когда он прикасался к коже Оникс, смещался. Во снах он был черным.

Всегда. Иногда Ран просыпался от собственного крика, потому что желал увидеть его цветным, но не мог. В его кошмарах цветок всегда был черным.

А сейчас…

Он снова тронул кожу девушки.

Светло-салатовый стебель у поясницы. Листья темнее, до изумрудной зелени. И бутон. Нежно-розовый, почти белый у стебля. И яркий багрянец у края лепестков. Живой. Бархатный на ощупь. Окрасившийся для него.

Что-то мощное и невыносимое сдавило Лавьеру грудь, мешая дышать.

– Для меня?.. – он провел ладонью вдоль позвоночника Оникс.