— Бог с тобой, мой мальчик, нельзя же столь варварски обращаться с таким вином, — возмутился сэр Руперт. — Мы откупорим бутылку после обеда, и если ты вот так же опрокинешь вино себе в глотку, будто это обычное пойло, то предупреждаю: тебе не поздоровится.

— Я не буду обедать с вами, — рассеянно ответил Видал. — Не мешайте, дядюшка Руперт, я тороплюсь.

— Не будешь обедать? — растерянно повторил его светлость. — Но послушай, Видал, каплун и телятина, а затем превосходный пирог с дичью.

Племянник решительно отстранил дядюшку и быстро вышел, сэр Руперт неодобрительно покачал головой.

— Безумец! — убежденно сказал он. — Настоящий безумец!

— Это ты безумец, — возразила подоспевшая Леони. — Поскольку только безумец мог купить столько вина. Каким образом ты собираешься переправить бутылки в Англию? В карету шесть дюжин не влезут. Это совсем не comme il faut.

— Можно нанять экипаж, — пожал плечами сэр Руперт. — И вообще, Леони, не надо спорить: я и так протащился через всю Францию по неслыханно глупому поводу, и ты от меня не слышала ни слова жалобы. Но относительно Дижона ты оказалась права. Если бы ты не настояла на поездке, я бы никогда не обнаружил этого восхитительного бургундского. Но раз я его нашел, то будь я проклят, если не прихвачу вино с собой в Лондон!

— Но, Руперт, сейчас у нас есть более важные…

— Это гораздо важнее, чем причуды твоего сына! — взорвался его светлость. — Все-таки хорошо, что мы заглянули в Дижон.

Мистер Комин, изумленно внимавший спору сэра Руперта и Леони, осмелился вставить слово:

— Вы хотите нанять экипаж для перевозки вина?

— Почему бы и нет? — Его светлость энергично помахал бутылкой.

— Но… — мистер Комин осекся.

— Eh bien, если ты наймешь экипаж, то я не возражаю, — смилостивилась Леони. — Мне эта мысль представляется весьма удачной.

Мистер Комин обхватил голову руками и зашелся в беззвучном хохоте.

Глава XVIII

Пока дилижанс плелся до Пон-де-Муан, мисс Чаллонер смогла как следует поразмыслить. Безумный порыв бежать куда глаза глядят прошел и Мери всерьез испугалась последствий своего легкомыслия. Кошелек ее изрядно похудел, а плата за ночлег, как она полагала, избавит его и от оставшихся монет, ссуженных Джулианой.

Мери была не только испугана, но и растеряна. Она не знала, что должна предпринять, а неопределенность невыносима для человека с ее складом ума. Застрять в чужой стране без гроша в кармане — наихудший удел, который может выпасть юной девушке, и никакие разумные доводы не могли убедить Мери, что в Англии в таком же положении ей было бы не лучше.

Она решила, что прежде всего следует любым способом добраться до Парижа, но, поразмыслив, отказалась от этой идеи. Возвращаться в Париж не имело смысла.