– Папа обещал мне… Он сказал, что у него нет никого дороже меня и Саши!

– Посмотрим! – Зинаида Тимофеевна поднялась на ноги и прижала Катю к себе. – Я тебя заберу в Саратов. Как-нибудь проживем!

– Я не поеду, – девочка отстранилась от нее. – Сначала я хотела… Но Саша… Я нужна сейчас папе. Он сказал, что без меня не справится.

– Без меня справится, а без тебя, значит, нет? – Зинаида Тимофеевна осуждающе покачала головой. – Тебе учится надо, а не с пеленками возиться. А эта принцесса, интересно, чем будет заниматься?

– Папа сказал, что ее не надо бояться. Она спасла Сашу, и нам не стоит забывать об этом.

"

"– Катя, ты многого не понимаешь, – Зинаида Тимофеевна поджала губы. – Я тебе еще раз объясняю: она – авантюристка! Она мечтает прибрать к рукам твоего папу, ваш дом… Она прошла огонь и воду, она убивала людей. Женщине не положено служить в армии, а она служила. Небось еще, курит папиросы, ругается матом. А Виталий! Виталий! Чем он думает? Везет это чудовище в дом! Господи! Все в этом мире перевернулось вверх дном! – Она взяла в руки висевший на шее медальон, Катя знала, с детской фотографией ее мамы, и поцеловала его.

– Альвина! Деточка! Я не допущу, чтобы в твоем доме распоряжалась эта жалкая оборванка!

– Но ведь мама уехала из нашего дома, – сказала тихо Катя, – и тогда ты не ругалась, что она бросила нас!

– Она не бросала! – быстро сказала Зинаида Тимофеевна. – Твой папа сделал ее жизнь невыносимой.

– Неправда, – опять возразила Катя, – это мама всегда кричала на него! И не сказала папе, что уезжает в Москву! Помнишь, как папа переживал? Не спал ночами… Мы же так любили Сашу, а мама… Она увезла его… – голос Кати дрогнул. – Не думай, я маму тоже люблю, но почему она забыла меня? Мне было так плохо без нее, а она не звонила, даже письмо ни разу не написала…

– Ты ошибаешься, твоя мама очень страдала, что не может забрать тебя, – оборвала внучку Зинаида Тимофеевна.

– Ее муж… Этот… Одним словом, надо было немного потерпеть, и все бы образовалось!

– Теперь уже ничего не будет! – произнесла Катя еще более тоскливо. – Я ее никогда не увижу! Мы даже на могилку не сможем съездить. Все осталось в этой проклятой тайге! – Девочка глянула на горы, подернутые мрачной пеленой облаков. Весь день шел мелкий, как крупа, снег, и серую землю затянуло дырявое белое покрывало.

Она горестно сморщилась и повернулась к бабушке. – Мне кажется, что лето никогда не наступит. Не распустятся цветы на клумбах, не вырастет трава… Мне не хочется идти в школу, не хочется ехать на танцы… Если эта женщина поселится в доме, как мне с ней разговаривать? Она, наверно, грубая, неуклюжая…

– Успокойся, девочка моя! – бабушка подошла и встала рядом. Глаза ее иступлено сияли, точь-в-точь, как у восходящей на костер Орлеанской девы.