А ведь он совсем не плох в постели, этот Морозов! И она совсем не кривила душой, когда призналась ему, что все было великолепно. Лиза заложила руки за голову и потянулась. Эх! Была, не была! Если он снова к ней пристанет, то она не откажется. «Хоть минута, да моя!» – вспомнилась вдруг лихая присказка матери. Правда, там шла речь о выпивке. Но ведь совсем недавно она была пьяной от счастья и… от любви. Лиза вздрогнула. Об этом не может быть и речи! Какая любовь? Любовь-морковь… «Прошла любовь, завяли помидоры», – смеялся Олег, когда она по какой-то причине сердилась на него…

Лиза сжала виски ладонями, и застонала, как при сильной боли. Все перемешалось в ее бедной голове. Олег, погибшая дочь, которую она абсолютно не помнила, маленький Саша, его несносный отец… Она не понимала, что с ней происходит, вернее, боялась признаться, что сегодня ночью, а может, гораздо раньше, вторглась, не постучавшись, вошла незваным гостем в ее сердце любовь… И главное, она совсем не хотела ей сопротивляться.

«Хоть минутка, да моя!» – прошептала Лиза и выключила ночник. Она знала, она чувствовала, что Морозов тоже сейчас не спит, и наверняка думает о ней. И с этой счастливой мыслью заснула.

Глава 13

Они не виделись четыре дня. Два из них Морозов провел за городом вместе с дочерью. В воскресенье поздно вечером Катю привез водитель, одну, без отца. В понедельник и вторник Виталий дома тоже не появился. Внешне его домочадцы беспокойства не проявляли, поэтому Лиза сделала вывод, что такие отлучки для них привычны. В ночь с пятницы на субботу алкоголь слегка помутил его разум. Но не настолько, чтобы на трезвую голову он мог испугаться последствий. Поэтому она ни в коей мере не считала себя виновницей его исчезновения. Зачем ему скрываться от нее, ведь Лиза ни на что не претендовала, не требовала для себя особых условий, тем более, клятв или горячих признаний. Вернее всего, он в командировке, а, может, важные дела держат его на заводе?"

"Все эти дни Лиза думала о Морозове непрестанно. В ее душе что-то стронулось с места, открыв в ней зияющую пустоту, которую не могла заслонить даже неистовая любовь к Саше. Частичку этой неистовости она перенесла на Виталия, и с ужасом понимала, на какое несчастье себя обрекла, влюбившись в этого человека.

Во вторник вечером, уложив Сашу пораньше, она вопреки сложившейся традиции отправилась не в библиотеку, а спустилась в столовую к Зое. Та в одиночестве раскладывала на столе пасьянс, и если удивилась появлению Лизы, то очень умело это скрыла, и тотчас захлопотала.

– Чаек будем пить! Сегодня пирожки с ливером затеяла печь, а есть их некому. Катерина носом крутит, ей, видите ли, только с вареньем подавай. Зинаида вообще печеное не есть. Уже не знаю, чем их кормить.