В простеньком домашнем платье, а чаще в джинсах и футболке, она выглядела очень милой и обаятельной, а короткая стрижка умаляла ее возраст лет этак на десять. И Виталию никак не удавалось вообразить ее в камуфляже, в тяжелых солдатских ботинках, разгрузочном жилете, со снайперской винтовкой в руках.

Более того, он не мог себе представить, как ей удалось преодолеть почти сотню километров по тайге, с ребенком на руках, без нормальной еды, одежды, в рваных кроссовках… Отбить атаку бандитов, уничтожить лагерь боевиков… Он никогда не видел ее в деле и не до конца осознавал, что она из себя представляет, И, верно, поэтому не мог свести воедино два образа: милой, красивой женщины, женщины-матери и жесткой, сильной Волчицы, бойца, воевавшего и уничтожавшего врага наравне с мужчинами.

Все эти дни он почти беспрерывно думал о ней. Вот и сегодня он ехал в машине и вспоминал, как она спустилась вчера вечером на первый этаж в тот момент, когда он вошел в прихожую. Как вспыхнули ее щеки! Лиза что-то смущенно пробормотала и почти бегом бросилась вверх по лестнице.

Морозов проводил ее взглядом, который тотчас наткнулся на Катю. Дочь, ехидно улыбаясь, наблюдала за отцом и Лизой от дверей своей комнаты.

– Здравствуй, Катя! – Морозов сделал вид, что не заметил этой улыбки, и, поставив портфель с документами на столик в прихожей, принялся раздеваться. – Как дела? – спросил он Катю, опять же не обратив внимания на ее сердитую физиономию. Девочка не сбежала, как бывало раньше вниз, чтобы поцеловать отца, а продолжала стоять возле дверей, заложив руки за спину, и покачиваясь с пятки на носок.

– Почему ты не спишь? – спросил он, поднявшись по лестнице и остановившись рядом с дочерью. – Уже поздно! Тебе пора спать!

– Она разбила сегодня мамину вазу, – сказала Катя сварливым голосом, очень смахивающим на голос Зинаиды Тимофеевны, и Виталий понял, то, чего он опасался, случилось. – Она неуклюжая, как бегемот! – Глаза Кати гневно сверкали. – Бабушка и Зоя только и делают, что подбирают за ней Сашины вещи. Сегодня у бабушки поднялось давление.

Ей пришлось перестирывать Сашины штанишки и колготки.

– С чего вдруг твоя бабушка занялась стиркой? – удивился Виталий. – И с каких трудов у нее поднялось давление, если Сашины вещи стирают на машинке? Она что же, стирала на руках?

– Ну да! – Лиза кивнула головой. – Бабушка сказала, что Лиза не простирывает Сашино белье, и взялась перестирать его сама."

"Морозов покачал головой. Он прекрасно понимал, чем вызваны подобные попытки задвинуть Лизу на ее истинное место.