И тут Олег закричал:

– Что вы мне туда насыпали? Тигровна, твоя работа? Отравить меня решила?

Быстрее молнии Олег метнулся к няньке, та, испугавшись, юркнула под стол и закричала оттуда:

– Михаил Олегович велел! Это от повышенной возбудимости! Я не сама придумала!

Олег посмотрел на отца.

– Папа, это правда? – неожиданно тихо спросил он.

– Да, – коротко рубанул отец и встал. – Я психиатр, отлично вижу твои отрицательные задатки, оцениваю отягощенную генетику и понимаю, что с тобой может случиться. Человек обязан управлять своими инстинктами, а у тебя происходит наоборот.

– Я мужчина! – заявил Олег.

Профессор ехидно рассмеялся.

– Ошибаешься, детка. Мужчина – это человек, умеющий принимать решения и несущий за них ответственность. А ты бабуин, гоняющееся за самками!

Наверное, психиатр хотел смутить сына, но Олег не испытывал никакого почтения к отцу, поэтому ответил хамски:

– Да, я сплю с женщинами. А тебе просто завидно. Мы родились на свет ради продолжения рода! Есть возражения? Еще понял бы твое возмущение, если б я с мужчинами в постель ложился!

Ира оцепенела. Похоже, у брата совершенно снесло башню.

О гомосексуализме в СССР знали, но вслух никогда об этом не говорили. Тема-табу, в уголовном кодексе имелась статья за мужеложство, и слово «педераст» считалось непристойным ругательством. А тут такое заявление!

Михаил Олегович вскочил на ноги, уронил стул и заорал таким голосом, что у Иры заложило уши:

– Если когда-нибудь… кто-нибудь… где-нибудь… намекнет мне, что в нашей семье… выросло… ЭТО… убью! Своими руками! Не пожалею!

Затем всегда корректный профессор перевернул стол и под звон бьющейся посуды выбежал из комнаты.

– Ты сбрендил? – шепотом спросила Ира, глядя, как Тигровна убегает за профессором.

– Он первый начал, – не сдался брат.

– Но ты уж слишком…

– Меня хотели отравить! – заорал Олег.

– Замолчи! – гаркнул Михаил Олегович, вновь входя в столовую. – Сели и слушаем.

– Да пошел ты! – окрысился сын.

Отец побагровел, Ира повисла на отце.

– Папулечка, он не понимает, что говорит!

Внезапно профессор рухнул на диван, обхватил голову руками и сказал:

– Я сам виноват. Давно надо было рассказать! Но как о таком сообщить детям? Ваш дед по материнской линии, Марк, умер в психиатрической больнице.

Говорят, он с юных лет отличался повышенной сексуальностью, заразился сифилисом, соответственно, принес инфекцию жене. Антибиотиков тогда еще не существовало, сифилитиков лечили ртутью, до конца выздороветь никому в те времена не удавалось. Потом родилась ваша мать. То ли сифилис родителей виноват, то ли ртуть повлияла, то ли генетика такая… Но вы сами знаете, каковы у нее дела. В молодости Алевтина была неуправляема.