Не подумайте, что девушки затеяли вечеринку с приглашением молодых людей. После того памятного скандала Ира не желала общаться с представителями сильного пола. Больше всего на свете она боялась стать похожей на мать, поэтому перестала думать о романах. Они с Лесей просто попили чаю, посмотрели телик, посплетничали и мирно легли спать.

Около двух часов ночи надрывно заззвонил телефон.

– Сволочи! – простонала Леся. – Убить их мало! Ну неужели трудно правильно набрать номер?

Ира, тоже проснувшаяся, со смаком зевнула и пробормотала:

– Да уж, не повезло тебе.

Кароль родилась в семье известного актера, ее отец сделал почти невозможное по советским временам – купил любимой дочке кооперативную квартиру. Леся была счастлива очутиться одна в двухкомнатных апартаментах со всеми удобствами и телефоном. Но в последнем-то и таилась засада – номер Леси всего на одну цифру отличался от номера справочной аэропорта «Шереметьево», и девушке часто звонили с вопросами типа: «Когда прибывает рейс „Варна – Москва“ или „Задерживается ли самолет из Варшавы“. Еще хорошо, что тот телефон был международного воздушного порта, в те годы советские люди не так уж часто путешествовали за кордон. Хуже, если бы это был номер „Внуково“, тогда Лесе проще было поменять телефон.

– Что надо? – заорала Кароль, хватая трубку. – Идиоты! Ночь на дворе и… ага… да… сейчас… Это тебя!

– Меня? – изумилась Ира. – Кто? Алло, слушаю!

– Скорей приезжай! – голос Олега был едва слышен. – Умоляю, поторопись!

– Очень поздно, мне идти страшно, – справедливо заметила сестра, но брат уже отсоединился.

Ирина оделась и понеслась домой. По счастью, Леся Кароль жила в пяти минутах ходьбы от дома Ефремовых. Ира летела стрелой, понимая: произошло нечто экстраординарное.

Олег встретил ее в прихожей словами:

– Только не кричи! Надо что-то предпринять… Я ее не убивал! Это она напала, я уже сделал ей укол… Иди в кабинет, она там.

– Кто? – спросила девушка. – Ты про кого говоришь?

Олег поежился, ткнул пальцем в сторону своей комнаты и зашептал:

– Только не ори. Надо папе позвонить, а я не могу.

Ирина толкнула дверь в спальню брата и взвизгнула. В ту же секунду Олег зажал ей рот.

– Тише, – прошипел он, – соседи прибегут!

Сестра судорожно закивала. Ей открылось ужасное зрелище. На полу лежала Тигровна, из ее живота торчала ручка ножа, которым Михаил Олегович разрезал бумаги. Чуть поодаль в странной позе, привалившись к стене, сидела с закрытыми глазами мать.

– Умираю, – просипела Ирина, – мне дурно.

Олег оттащил сестру на кухню, налил ей рюмку водки и рассказал, что случилось."

"Он спокойно провел вечер, мирно лег в кровать и решил почитать книгу. Роман оказался скучным, и Олег не заметил, как уснул.