– Да, – кивнула Ирина, – мама имела большой дар и одновременно была безумна. Отец тщательно скрывал от нас правду. Истина вскрылась случайно.

– В тот момент, когда вы поехали на дачу и устроили там вечеринку? По рассказу Веры Петровны, сестра Олега начала пить именно в тот день.

Видя, что Ирина молчит, я выложила все, что узнала от клиентки «Прикола».

– Бред! – возмутилась Ефремова, когда я замолчала. – Все перевернуто с ног на голову. Не Олег старше меня, а я его на два года, но мы действительно отправились в Кратово. Понимаешь, отец был занят по работе, в семье тогда хозяйничала домработница, добрая баба деревенского разлива.

Она считала нас уже взрослыми, не требовавшими особого присмотра. У мамы были сезонные обострения, весной-осенью. Зима-лето проходили спокойно. Это сейчас я понимаю, что мамочка вела себя неадекватно. Она могла целый день просидеть в мастерской, а ночью ворваться на кухню, схватить нож и кричать, размахивая им: «Жизнь закончилась! Не могу вылепить руки Афины!»

В любой другой семье одного такого происшествия хватило бы, чтобы вызвать психоперевозку, но у Ефремовых никто не пугался.

Дети привыкли к маминым чудачествам, отец постоянно твердил им:

– Творческие люди непредсказуемы.

И Олег, и Ирина настолько верили ему, что у них, даже повзрослевших, ни разу не возник резонный вопрос: в какие такие регулярные, длящиеся по несколько месяцев командировки может мотаться скульптор?

Алевтина Марковна жизнью детей не интересовалась, лепила свои фигуры…

– Мама была до педантичности точна в деталях, – медленно рассказывала Ирина. – Один раз она разбила готовую работу из-за того, что орнамент, которым она украсила одежду нимфы, не соответствовал канону.

Когда мама находилась в Москве, мы вели себя примерно, но стоило ей отбыть из города, пускались во все тяжкие, – каялась Ира. – Хорошо хоть в те годы наркотики не были столь широко распространены в молодежной среде, иначе б мы точно сели на иглу! Мы с Олегом курили, пробовали водку, гуляли ночами со старшими ребятами. Квартира наша была на первом этаже, и только отец ложился спать, детки – через подоконник да на улицу. У тринадцатилетнего Олега была девушка Рита Моргулис, ей шестнадцать уже стукнуло.

– Чем мог привлечь почти взрослую девушку ребенок? – изумилась я. – С ним же ей и поболтать не о чем!

– Она с ним не языком трясла, – ухмыльнулась Ира. – Олег у нас был секс-машина, эти способности проявились у него рано – в десять лет брат стал ухлестывать за моими одноклассницами, в одиннадцать потерял невинность, в двенадцать приобрел опыт.

– Рановато! – покачала я головой.

– Если вспомнить, сколько лет было Ромео, которым восхищаются все женщины, то это вполне нормально, – пожала плечами Ира.