Аркнольд, как и Конрад, занял большее из двух кресел - видимо, привык считать себя главным. Рубленые черты его лица не отражали тонких эмоциональных нюансов, так что я, как всегда, был не в состоянии понять, о чем он думает.

Общее впечатление - агрессивность, борющаяся с тревогой. А отсюда нерешительность: что делать, нападать или пойти на мировую?"

"- Слушайте, - сказал он наконец. - Что вы собираетесь сказать миссис Кейвси, когда вернетесь в Англию?

Я задумался:

- Не решил еще.

Он выпятил челюсть, словно бульдог.

- Не вздумайте ей говорить, чтобы она сменила тренера.

- Почему же?

- Я тренирую лошадей как положено!

- Выглядят они хорошо, - согласился я. - А выступают хреново. Любой другой владелец давно бы передал их другому тренеру.

Мистер Аркнольд попер напролом:

- Не виноват я, что они не выигрывают! Скажите ей, что я не виноват. Я за тем и приехал, чтобы это сказать. Скажите, что это не моя вина!

- Если их заберут, вы потеряете плату за тренировки, - сказал я. - Возможно, вы также потеряете лицо. Но зато избавитесь от опасности лишиться лицензии за мошенничество.

- Послушайте-ка, мистер!… - сердито начал он.

Но я перебил:

- Есть еще один выход. Увольте своего старшего конюха, Барти.

То, что он собирался сказать, осталось несказанным. Его челюсть, похожая на капкан, отвисла.

- Если вы решите уволить Барти, - продолжал я небрежным тоном, - я, возможно, посоветую миссис Кейвси оставить лошадей на прежнем месте.

Аркнольд закрыл рот. Наступила длинная пауза. Постепенно большая часть его агрессивности испарилась, уступив место усталой покорности судьбе.

- Не могу, - угрюмо сказал он, не отрицая, впрочем, того факта, что сделать это стоило бы.

- Вы боитесь потерять лицензию? - спросил я. - Или грядущие прибыли?

- Слушайте, мистер!…

- Позаботьтесь о том, чтобы к тому времени, как я уеду, Барти не было, - сказал я самым что ни на есть любезным тоном.

Аркнольд тяжело поднялся и уставился на меня бычьим взглядом. Это ему ничего не дало. Он шумно дышал носом и ничего не мог сказать. А по его лицу я не сумел догадаться, что он хотел из себя выдавить: поток ругательств, самооправдания или просьбу о помощи.

Он посмотрел в окно, убедился, что его приятель Данило все еще играет в теннис, и удалился, не сказав ни слова. Если я когда-нибудь видел человека, загнанного в угол, так это был он.

Я вернулся на террасу и нашел там Клиффорда Венкинса, который бродил вокруг, нерешительно поглядывая на незнакомых людей, загородившихся своими газетами.

- Мистер Венкинс! - окликнул я.

Он поднял глаза, нервно кивнул и принялся пробираться меж столов и стульев в мою сторону.

- Э-э… доброе утро… э-э… Линк, - сказал он, робко приподняв руку и держа ее слишком далеко, чтобы я мог ее пожать. Я ответил таким же ничего не значащим жестом.