Позднее я узнал, что в одной были фотограф и врач, а в другой три офицера полиции - и Данило Кейвси.

Все они высыпали наружу. Народу тут хватило бы на полторы трапезы для самого многочисленного прайда львов. Однако звери благоразумно держались подальше. Данило был куда опаснее любого зверя.

Конрад подбежал и открыл дверцу.

- Ты в порядке, дорогуша? - с тревогой спросил он.

Я кивнул.

- Я же вам говорю, я только что его нашел и как раз ехал за помощью! - громко и возмущенно оправдывался Данило.

- Ага, как же! - проворчал Конрад, доставая свои проволочки.

- У него в кармане - ключи от наручников, - сказал я.

- Что, серьезно? - спросил Конрад.

Убедившись, что я серьезно, он направился к полицейским. После короткого обыска ключи от наручников нашлись, от машины тоже. Мистера Кейвси попросили объяснить, почему, собственно, он уехал прочь, если ключи от свободы мистера Линкольна были у него в кармане?

Мистер Кейвси скривился и отказался отвечать. Он упрямо повторял, что ехал за помощью.

Ивен безмерно наслаждался всем происходящим. Он подошел к дереву, которое выкорчевал слон, и достал из увядающей листвы «Аррифлекс» на треноге.

- Все, что здесь произошло, заснято на пленку, - сообщил он Данило. - Видите провод, идущий к машине? Когда вы подъехали, Линк включил камеру.

Конрад выудил из-под машины свой лучший магнитофон и отцепил от дверной рамы высокочувствительный микрофон.

- Все, что вы говорили, - сказал он с не меньшим удовлетворением, - записывалось. Когда вы приехали, Линк включил запись.

Полицейские достали свои собственные наручники и надели их на Данило. Загорелое лицо Данило сделалось бледно-зеленым.

Квентин ван Хурен подошел к машине и посмотрел на меня. Конрад позабыл принести ключи, чтобы освободить меня. Я все еще сидел на прежнем месте, прикованный к рулю и беспомощный.

Ван Хурен ужаснулся:"

"- Ради бога…

Я криво улыбнулся и покачал головой.

- Ради золота, - поправил я.

Он пошевелил губами, но не сказал ни слова.

Золото, алчность и золотая молодежь… Настоящий дьявольский коктейль.

Ивен расхаживал вокруг, важный, как павлин, точно он сам задумал и поставил все представление. Но когда он увидел, что я по-прежнему сижу в наручниках, в нем пробудилось сострадание. Он сходил за ключом от наручников и отомкнул их. Немного постоял рядом с ван Хуреном, созерцая меня, словно нечто никогда не виданное. И когда он улыбнулся, в его улыбке впервые проскользнуло что-то похожее на дружеское расположение.

- Снято! - сказал он. - Новых дублей сегодня делать не будем.

This file was createdwith BookDesigner programbookdesigner@the-ebook.org31.10.2009"