Значит, если за лошадей сдерут налог на сколько-то тысяч больше, то, соответственно, Данило достанется на столько же тысяч меньше.

- Понятно, - сказала Чарли. - Да, неплохо получается!

- Ну а потом, когда лошади будут уже его, он перестанет накачивать их водой, позволит им нормально выигрывать, продаст их или пустит на племя и сорвет еще один крупный куш.

- Чисто задумано.

- А главное, проще простого!

- Интересно… - протянула Чарли. - Нельзя ли и нам провернуть такую же штуку? А то приходится выплачивать такую уйму налогов… А если один из нас вдруг умрет, мы потеряем еще кучу денег на том, за что и так уже выплатили налог.

Я улыбнулся:

- Мне трудно представить себе что-то, что колебалось бы в цене так же легко, как лошади.

- Ну тогда давай купим еще несколько лошадей!

- И к тому же нужно знать с точностью до месяца, когда ты собираешься умереть.

- О черт! - рассмеялась Чарли. - Жизнь состоит из сплошных геморроев!

- Ну, мы-то, по крайней мере, геморроем не страдаем.

- А чем налоговый инспектор лучше? - возразила она.

- Я тебе привезу пару самородков из золотой шахты, - пообещал я.

- Спасибо большое.

- Я тебе еще раз позвоню… ну, скажем, в четверг вечером.

К тому времени я буду уже в парке Крюгера. Четверг тебя устроит?

- Да, - сказала она трезвым голосом, из которого сразу исчезла вся смешливость. - А я к тому времени успею съездить к Нериссе и выясню все, что можно.

ГЛАВА 9

Славные самолетики эти «Дакоты»! Два из них поджидали нас в небольшом аэропорту «Ранд» близ джермистонского ипподрома, припав на задние колеса и весело задрав в небо свои дельфиньи морды.

Мы загрузились в один из них в восемь утра в понедельник вместе с несколькими другими пассажирами и порядочным количеством груза.

Утренний свет был жесток к Родерику Ходжу. Сейчас более, чем когда-либо, сделалось заметно, что его прощание с юностью сильно затянулось. Я подумал о том, что этот зрелый мужчина рискует упустить период, когда он мог бы выглядеть наиболее внушительно. Если Родерик не опомнится, он может в один прекрасный день из стареющего юнца сразу сделаться стариком. Эту ошибку журналисты совершают значительно реже актеров.

На нем была коричневая замшевая куртка с длинными рукавами с бахромой, свисающей с каждого шва, рубашка с открытым воротом в оранжево-бежевых тонах, брюки в облипку, подчеркивающие мужское достоинство, и последняя модель армейских ботинок.

На другом конце шкалы находился ван Хурен в своем темном деловом костюме. Он пришел последним, сразу взял погрузку в свои руки и в два счета загнал нас в самолет.

Полет на «Дакоте» занял час. Приземлились мы в ста шестидесяти милях к югу, в уединенном шахтерском городке, где на всех ковриках и салфетках было написано «Велком»*.

* Буквально - «Добро пожаловать!» (афр.).