Я осторожно ослабил резинку и выпустил сжавшийся воздух, чтобы помешать ему снова расшириться и впитать драгоценную влагу, когда станет теплее. Я решил, что выпью ее потом. Когда станет хуже.

Пока влага все равно осела на окнах, я решил проветрить машину. Снял носок и пальцами ноги повернул рукоятку, опустив стекло максимум на дюйм. Я не мог рисковать - а вдруг мне не удастся закрыть его снова? Но когда солнце взошло, я поднял стекло без особого труда. Когда начало становиться жарко и влага снова испарилась, я утешил себя тем, что вся она осталась в машине.

Карандаш, который я грыз ночью, а потом для сохранности сунул за ремешок часов, был уже почти годен к употреблению. Я еще немного обточил его зубами, и наружу показалось достаточно грифеля, чтобы можно было писать.

Из того, что нашлось у меня в карманах, писать можно было только на спичечном коробке. Там нашлось достаточно места, чтобы написать «Это сделал Данило», но мне этого было мало. Я помнил, что в «бардачке» перед пассажирским сиденьем лежат карты и документы на машину. Извернувшись совершенно немыслимым образом и истратив массу драгоценной энергии, я наконец сумел добыть большой бурый конверт и атлас автомобильных дорог, в конце которого было несколько чистых листов для заметок.

Этого мне хватит.

ГЛАВА 15

Данило посоветовал Нериссе послать меня в ЮАР, потому что там, вдали от дома, было проще найти возможность устроить мне то, что покажется смертью от несчастного случая. Или самому создать такую возможность. И заманил он меня сюда приманкой, на которую я непременно должен был клюнуть: считай что предсмертной просьбой женщины, к которой я хорошо относился и которой был многим обязан.

Смерть, которая будет выглядеть как убийство, автоматически сделает его одним из подозреваемых. Это слишком рискованно. А несчастный случай, вроде того микрофона под током, будут расследовать куда менее тщательно.

Данило в доме Рандфонтейна не был. Там были Родерик, Клиффорд Венкинс и Конрад. И еще человек пятьдесят. Если этот случай с микрофоном подстроил Данило, ему должен был помогать кто-то из присутствовавших там. Меня спасла только счастливая случайность.

Потом представился удачный случай в шахте. Если бы не добросовестность проверяющего Ньембези, эта попытка вполне могла увенчаться успехом.

Однако мое нынешнее положение на несчастный случай уже не спишешь. Наручники случайностью не назовешь.

Возможно, Данило рассчитывал вернуться, когда я умру, и снять их. Возможно, люди поверят, что я заблудился в парке и предпочел умереть в машине, чем решиться пойти пешком."

"Но время-то поджимает. Не может же он выжидать целую неделю, пока я умру, прежде чем вернуться. Ведь тогда меня уже начнут искать, и кто-нибудь может добраться сюда раньше его…

Я вздохнул.