Прелестные розовые головки-помпоны стыдливой мимозы выглядят великолепно блестящими и пушистыми, но на самом деле они очень чувствительны. Когда к ним прикасаются, помпоны застенчиво съеживаются. Они яркие и объемные, но только издалека. По сути, они неприкосновенны.

Не отворачивайся от мира. Ты испытаешь боль. И причинишь ее другим, даже не желая этого. В жизни боль неизбежна. Но и радость тоже. Поэтому наслаждайся моментом.

Люби в полную силу.

Высыпайся.

Хорошо питайся.

И помни наше цветочное правило: если что-то не заставляет тебя расти или расцветать – отпусти его.

Со всей любовью, мама. Х

* * *Три дня спустя я села на поезд в Филадельфию, чтобы увидеться с отцом. Я не говорила с ним о Чейзе с тех пор, как мы снова сошлись несколько недель назад. Это казалось излишним, поскольку отношения носили временный характер. У нас с папой имелся определенный распорядок дня. Мы встречались в Iris’s Golden Blooms, где я дважды в месяц помогала ему разобраться с бухгалтерией, а взамен получала вкусную китайскую еду из ресторанчика на углу недалеко от нашего дома. После он приносил мороженое, которое я съедала, сидя перед телевизором, пока он пересказывал мне сплетни нашего маленького городка.

У отца есть возлюбленная. Милая девушка по имени Мэгги, которой я очень благодарна, потому что она не давала ему скучать и делала счастливым. Она оказывала ему то внимание, которого не могла уделить я. Еще она понимала нас на каком-то интуитивном уровне и ни разу не пожаловалась на то, что цветочный магазин отца до сих пор носит имя его покойной жены.

Сегодняшний день ничем не отличался от других. Я придерживалась распорядка: занималась бухгалтерией, ела китайскую еду, затем уплетала мороженое из огромного ведра, в котором можно было спрятать тело.

Отец спросил, не хочу ли я переночевать у них. К его радости, я согласилась. Нью-Йорк слишком сильно напоминал мне о Чейзе. Каждый перекресток и небоскреб пропитан воспоминаниями о нем.

На следующее утро я посетила кладбище. Не люблю подобные места. Они слишком напоминали о том, что однажды я тоже там окажусь. Но ради мамы я ходила туда раз в год, в ее день рождения.

Как и сегодня.

Я всегда приносила выпечку, воздушный шарик и – барабанная дробь, пожалуйста – цветы.

Много-много цветов. В этот раз я пришла с сиренью, тюльпанами и ноготками, положила их на надгробие, вычистив его до мозолей на костяшках. Затем села рядом с бумажной тарелкой, полной кексов, которые испекла на рассвете, и принялась водить пальцем по холодному камню, рассказывая маме о проделках Лайлы.

– Забыла рассказать. Еще меня выбрали дизайнером свадебного платья мечты. Сыграв в детстве церемонии с половиной мальчишек нашего квартала, я наконец-то создала свое собственное платье мечты.