Несмотря на то, что его молодая жена, как ему казалось, ничего к нему не испытывала, та страстность, с которой она ответила на его ласку, давала ему все основания надеяться, что со временем он заставит ее полюбить себя. Нужно только терпение. Как только они приедут в Вестпарк-Хаус, он окружит ее таким вниманием и заботой, что ее сердце не сможет сопротивляться!

Глава 17

− Спасибо, Теддингтон, ты можешь идти.

— Слушаюсь, милорд.

Поставив графин с портвейном в пределах досягаемости правой руки графа, дворецкий поклонился и на цыпочках вышел, чтобы поделиться своими наблюдениями с поджидавшей его группой домашних слуг, собравшихся за обеденным столом под лестницей.

— Почти ни слова не произнесли в течение всего ужина, — сообщил он, озабоченно покачав седой головой.

— Даже не упомянули мое персиковое суфле? — обиделась миссис Эллис, дородная кухарка, возмущенно засопев. — У меня ушло двадцать пять минут на то, чтобы сбить крем!

— О, ее светлость очень хвалила все блюда, − успокоил ее дворецкий, расстегивая жилет и усаживаясь во главе стола. — Просто между ними была, как бы это выразиться, некоторая сдержанность.

— О, дайте бедной девочке попривыкнуть, — вмешалась миссис Вейнрайт, экономка. — Ведь она была в доме не больше пяти минут! Клянусь, ее светлость еле держалась на ногах, когда я показывала ей ее комнату. Я уверена, что она будет в порядке, как только освоится, — она такая прелесть!

— Нехорошо, что его светлость сразу же бросился в конюшни, — пробормотал Хэдли, один из ливрейных лакеев. — Этот Гримторп мог бы догадаться не тащить его сразу, он даже не успел как следует представить нас хозяйке. Это плохо, если хотите знать мое мнение.

— Я так не думаю. — Теддингтон с упреком посмотрел в сторону молодого слуги. — Мистер Гримторп все утро не находил себе места, поджидая возвращения графа. Он тревожится за одну из призовых кобыл.

— А даже если и так! — не сдавался Хэдли. — Бросать молодую жену ради какой-то лошади! Что это такое, я вас спрашиваю!

Подобные чувства испытывала в это время и Хелена. Поспешно бросив ей:

— Прости, моя дорогая, мне надо идти! — Маркфильд удалился со взволнованным грумом и оставил ее с десятком слуг, выстроившихся в ряд для приветствия своей новой хозяйки.

К счастью, за предыдущие годы управления хозяйством ее отца, хотя и не такого огромного, она приобрела некоторый опыт и теперь с помощью экономки с честью выдержала свое первое испытание в качестве графини Маркфильд.

В сопровождении миссис Вейнрайт она поднялась наверх, в свою спальню, где узнала, что, как она и предполагала, эта комната раньше принадлежала матери Маркфильда, а еще, что она сообщается со спальней его светлости.