Многословно и непонятно. Ей, как мне показалось, было без разницы, а о Томаса можно расколачивать бетонные плиты, ждите, он теперь еще будет слюни пускать на допросах.

Он был зол. На меня? На королеву? На комиссара?

— Вы как с цепи сорвались, Брент, — бросила я и выпустила его рукав. — Что вас так задело?

Какое-то время мы сверлили друг друга взглядами. Молчаливая борьба, напряженная, но потом мы сдались оба.

— Этот кривляка Майкл уверял, что Таллия любила мужа. Знаете, капитан Мэрианн, мое мнение — это была не любовь.

На всякий случай я отступила на шаг. Что-то там Брент сказал о любви королеве?

Нет, не так, в смысле, он говорил о любви между…

Или?.."

"— Брент, — начала я, изо всех сил стараясь не хлопать глазами. — Здесь неподходящее место, но я задам вам этот вопрос. А вы на него мне ответите.

Я могла бы хоть ткнуть его каленым железом и спросить то, что я собиралась спросить, все равно бы он в лучшем случае отшутился, а скорее всего — на меня просто рявкнул.

— Вы влюблены в ее величество?

После сегодняшнего разговора с ней я сама бы утвердительно ответила на этот вопрос. Любовь подразумевает не только физическое влечение, точнее, не столько. Если бы королева предложила мне место референта — я согласилась бы без раздумий.

— Влюблен в королеву? — Спасибо, что он не проорал это на весь коридор! — Сложно испытывать чувства к человеку, который не совсем человек, вам не кажется?

Я огляделась. Нас никто не слышал, а если и слышал, не придал значения. Мне это может потом и аукнуться, Бренту уже все равно…

Я издала какой-то странный звук, не то писк протеста, не то умоляющий стон. Брент вытащил смартфон, уставился на него озабоченно.

— Пойдем к выходу. Хочу вызвать такси, пока и в самом деле меня не хватились. — Он посмотрел на меня, в его взгляде проскочило самодовольство и даже пренебрежение. — Вам неудобно идти, я предложил бы вам руку, но вы же шарахнетесь.

— Я шарахнусь, — пообещала я. Не то чтобы я так и сделала, но теперь, когда Брент опять был тем Брентом, которого я первый раз увидела в этих самых стенах, мне меньше всего хотелось идти ему навстречу. Идти у него на поводу.

И делала я это лишь потому, что так мне рекомендовала доктор Меган.

Брент шел нарочно широким шагом, я едва поспевала за ним и думала, что он, возможно, ведет себя так специально. Потому что сначала были ужин и цветы и тот звонок с пожеланием доброй ночи, а сейчас… Брент тоже пытался найти ко мне подход? Но зачем?

— Вы спросили, влюблен ли я в королеву, — он остановился, подождал меня.

— Вообще-то я хотела спросить, что в ней нечеловеческого, — буркнула я. — Сегодня я восхищалась ей, как, быть может, никем в жизни. Она потрясающе умна. И одинока.

— Вот это меня не удивляет, — ухмыльнулся Брент и снова пошел, уже медленнее.