— Так чего боялся Томас? Вы сказали, что знаете.

— Совершенно точно могу утверждать, что его страх был связан с женой, — очень серьезно произнес Брент. — И от этого страха он нашел в себе силы избавиться. Не как тот несдержанный бедолага, который, если бы не случай, продолжал бы мучиться сам и мучить свою жену. Томас мучиться не хотел…

— Он действовал и выжидал.

— Он знал, что только так избавится от этого страха.

— Какого? — напирала я. — Брент, какой страх это был, назовите его?

Я видела, что он знает. И, возможно, доктор Меган была права — он не решался это озвучить, понимая, что повторится история с тем свидетелем. Его неправильно поймут. Поднимут на смех. Или Брент сам не мог подобрать верные слова.

— Страх, что он — не мужчина.

Глава сорок первая

— Э-э, — растерянно протянула я. — Брент, секс у них был регулярный…

Гордон не мог ошибиться, да и аборт говорил в пользу того, что Томаса беременность жены как минимум не удивила. Если, конечно, не допустить, что Таллии ребенок был не нужен вообще, а Томасу не нужен был ребенок от другого мужчины.

Но мы это уже отработали, хватит, не стоит опять возвращаться к проверенной версии. Мы так никогда не закончим это проклятое дело.

— Я не имел в виду секс, — покачал головой Брент. — Вы снова не понимаете. Мужчина — это не только постель.

«Но еще и масса физиологических особенностей и отличий от женщины», — про себя закончила я. Вслух же только сказала:

— Тогда объясните. Я обещаю, все вопросы я задам только по делу и удержусь от непродуманных высказываний.

— Кто такой ректор Томас? Значимая фигура. Он ректор Магической Академии, видный ученый. У него отличная квартира… наверное, показатель статуса. В его глазах, может быть. Машина. У него достаточно денег. Красивая и любящая жена. Настолько любящая, что пошла на уступки и согласилась на покупку квартиры, ведь ипотеку на нее им никогда бы не дали — это считается роскошью, такие приобретения можно делать только за собственные средства. У него удалась жизнь, капитан… Он смотрел на себя в зеркало и сознавал — он удачлив, успешен, он может собой гордиться.

— Я все равно не могу разобраться, — осторожно, щупая тонкий лед, начала я. — Какое значение имеет то, что Томас — мужчина? Множество женщин успешны не меньше. Может, их даже больше, никто не считал.

Губы Брента дрогнули.

— Возможности у всех равные, — продолжала я, внимательно за ним наблюдая. — С талантами несколько хуже, но…

— Томас мог гордиться собой, — повторил Брент. — Он нарисовал себе образ, которому соответствовал. Сначала он шаг за шагом шел к одной цели, и вот его страх — потерять то, чего он добился. Упасть в собственных глазах. Назвать себя неудачником.

Так что вот Брент подразумевал.