– Вы что, ограбили супермаркет? В платье вы похожи на девушку из прошлого века.

– Не волнуйтесь, ни одного супермаркета не пострадало, – «успокоила» его Ирина. – Но вы напрасно придумали себе даму с камелиями. Поверьте, я самая обычная девушка из двадцать первого века.

– Ничего обычного в вас нет, и не надейтесь, – заверил ее Иван. – И не спорьте, барышня, я же художник, мне виднее. Хоть какие джинсы натяните.

– Хотите сказать, стой я тогда на улице в джинсах, футболке и бейсболке, вы бы все равно подошли ко мне? Уж позвольте вам не поверить, дорогой мой художник! – Ирина рассмеялась.

 – Нет-нет, терракотовое платье и шляпа – вот что вам виднее.

– Поедете со мной завтра? – спросил Иван, продолжая улыбаться.

– Завтра? Куда? Во сколько? И, главное, на черта я вам сдалась?

– Вы поможете мне с каталогами. В конце концов, вы же уже пересмотрели все фотографии, и я могу вас заверить, со вкусом у вас все в порядке.

– Ничего подобного! Вы же сами раскритиковали меня за выбор джинсов.

– Это ерунда, рациональность непобедима. Джинсы слишком удобны, их придумал дьявол. Так поедете?

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачала головой Ирина.

 – Нет, правда! Я же ничего не понимаю в искусстве.

Чемезов сам не знал, зачем он делает это, но он принялся уговаривать Ирину с такой изобретательностью и настойчивостью, что ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Чемезов проводил девушку в свой кабинет, где для нее было постелено, и пожелал спокойной ночи, хотя от ночи осталось – всего ничего и за большим окном уже светлело. Уходя к себе в студию, укладываясь на разложенное в длину кресло, Иван покачал головой и усмехнулся:

– Да уж, не слишком убедительно для человека, мечтавшего избавиться от этой девицы.

Девицы, м-м-м. – И мысль о том, что Ирина прямо сейчас спит в соседней комнате, разметав каштановые волосы, вызвала волну тепла и волнения. Усталый Иван закрыл глаза и уснул с улыбкой. Конечно, оставался риск, что, когда он проснется и откроет глаза, ее уже не будет. С такой девушкой, как Ирина, ни в чем нельзя быть уверенным.

Но утром, когда он проснулся, Ирина не исчезла. Иван тихонько постучал, а когда не услышал ответа, приоткрыл дверь – сердце все же ухнуло и сжалось от неприятных подозрений.

Ирина еще спала, укрываясь в подушках от солнечных лучей. В длинной рубашке, которой Иван не помнил, не его, она лежала на животе поверх простыней, одна рука под головой, другая отчего-то вцепилась в простыню, со всех сил зажав в кулачке ткань. Взгляд скользнул ниже, и Иван невольно вздрогнул и глубоко вдохнул, не в силах оторвать взгляда от длинных обнаженных ног, сплетенных вместе.

Нельзя так стоять! Она бы убила тебя, если бы увидела, и ты, злыдень, прекрасно знаешь это.