Иван согласился сделать несколько копий, но оригинал, конечно же, принадлежал Марии Николаевне, о чем она радостно сообщила всем своим подружкам.

Всей консерватории, всей музыкальной школе. И всему двору.

Ирина приехала на открытие, только поддавшись давлению со стороны своей матери Марии Николаевны и только для того, чтобы сопровождать ее. Ирина шла по просторному помещению галереи, крепко держа за руку маленькую Лилю. С другой стороны ее за ручку держал сам Чемезов.

Ирина закрыла глаза на секунду, и в память ее вернулся тот день спасения Лили. Именно тогда она по-настоящему приняла в свое сердце Ивана – Богатыря. Когда он стоял рядом с ней, сжимал ее дрожащие плечи, целовал ее волосы и шептал, что все будет хорошо. Лиля, как только познакомилась, сразу приняла Ваню за своего, она просто-напросто решила, что он создан для того, чтобы она забиралась ему на шею, утаскивала у него краски и мазала ими по его же рубашкам.

Лиля так и не поняла до конца, что была похищена. Вернувшись к матери, она даже иногда спрашивала, когда приедет ее бабушка – та, другая. Со снежными волосами. Каждый раз, когда она спрашивала об этом, Ирина отвечала, что бабушка уехала в далекие края за подарками.

Лилю этот ответ вполне устраивал, а Иван обеспечивал появление подарков.

Они играли вместе, Лиля полюбила рисовать – первое, чему Чемезов ее научил. Ничего удивительного. Она дергала его за длинные светлые волосы и называла его «болярином», копируя его своеобразную манеру обращаться ко всем и вся.

Девочка легко согласилась переехать в Москву, хотя вряд ли до конца понимала, насколько это новый и волнительный поворот в их с мамой жизни. Лиля тут же сошлась с Дашей, Ваниной дочкой. Несмотря на то, что была младше Даши на полтора года, она постоянно втягивала подругу в авантюры, заканчивающиеся дикими Ваниными или Ириными криками. К примеру, однажды они вдвоем по-тихому утащили прибор для выжигания и выжгли нечто невообразимое, отдаленно напоминающее спираль, на двери в ванную комнату.

Выжигали на двери изнутри. Именно поэтому вкусный запах тлеющей древесины не сразу долетел до Ивана. А когда нарушители были пойманы, большая часть спирали уже была завершена, к огромной радости обеих разбойниц, уверенных в безусловной художественной ценности своего творения.

– Ну, я вам задам! – вопил Иван.

– А что, мне нравится! – улыбалась Ирина. – Давайте уж тогда доделаем, да?

Уговорить Ирину переехать в Москву оказалось сложнее, чем договориться с ее дочкой. Только категорическое требование Ириной матери «прекратить дурить и начать уже строить свое светлое будущее» склонило чашу весов в пользу захламленной квартиры на Хитровке.