Они еще не обрели крепкую связь с этим миром, — продолжил алхимик, не обращая на мой шепот внимание. — Забавно.

Он опустил руку и дым тут же стал менее густым. Глаза Голденваля вернулись в нормальное состояние. Я настороженно смотрела на него, ожидая, какой вердикт он вынесет, а он задумчиво смотрел в сторону, словно гоняя в голове какие-то мысли.

— Есть только одно объяснение, — начал, наконец, он.

— Какое? — не выдержала я.

— Некоторые матери, у которых рождается страшный ребенок, приходят к колдунам и просят украсть чью-то внешность. Обычно крадут облик у жителей планет, слабо развитых магически или технически. Чтобы ничего не заподозрили. Предполагаю, что мать Самиры так и поступила.

— А...

— Но эта магия нестабильна и плохо изучена. Одна ошибка, или какая-нибудь аномалия... вероятно, когда ты провалилась под землю, что-то случилось, и твое тело с душой перенеслось к твоей внешней оболочке. А Самира вернулась к своей. Самое простое и логичное объяснение.

— А...

— Что?

— А... — выдала снова я, находясь в полной прострации. — Это что, получается... я должна была с рождения быть такой красоткой?

Синий уголок губ алхимика вздрогнул с усмешке.

— Видимо. Сожалею.

Чума просто. Я пораженно выдохнула, чувствуя, как обида на неизвестную мне Самиру расцветает в груди. Это было нечестно! Я всю жизнь мучилась из-за своей серой, невзрачной внешности, из-за пухлого тела, меня дразнили в школе, не хотели брать на хорошую работу... множество дверей было для меня закрыто только потому, что кому-то пришла мысль в голову, что украсть чужую внешность — это здорово!

Я бы... Я бы... я могла любить и быть любимой, с такой внешностью смогла бы выйти замуж и родить...

Черт, нет. Родить я не смогла бы. Мои внутренности бесплодны. Может, оно и к лучшему тогда? Такая бы красота пропала. А так Самира, не вернись я обратно из-за аномалии, получила бы шанс завести малыша. И не одного.

Одинокая слеза стекла по моей щеке, и я горько всхлипнула.

— Ты льешь слезы? — внезапно засмеялся Голденваль, отбрасывая в сторону нож. — Нахцелех тебя побери! Это я должен рыдать, потому что из-за тебя упустил уникальный экземпляр, который переболел одновременно валеонской горячкой и герпесом.

— Простите, — утирая слезы и нервно посмеиваясь, я не сдержала улыбки, жалобно взглянув на продолжающего стоять мага. Жаль его, реально такой экземпляр утек. — Только можно я не буду заражаться специально?

— Ничего не выйдет, — устало опустившись на появившийся в воздухе стул, Голденваль забросил ногу на ногу. — Самира была индивидуумом. Все до нее, у кого встречались такие же болезни умирали мучительной смертью. Искусственное заражение приведет к такому же результату.

— Мне жаль.

— Плевать.