— Это моя сокровищница, — поделился Олден, с вымученным стоном стягивая шелковый платок, заменяющий ему галстук с шеи. — Я показал это место побратимам, и они одобрили его для медового месяца.

— Нет у нас месяца, — нервно заявил имперачество, вытряхивая себя из мундира. — Неделя максимум! Работа не ждет! Как только вернемся, нам с Халом предстоит еще вагон реформ, которые нужно принять, поэтому прошу прощения, но ждать я более не намерен!

С этими словами больше похожими на воинственный клич, имперачество буквально сбил меня с ног как задира-футболист из американских фильмов, роняя на невероятно огромных размеров кровать.

— Блин! Платье помнешь!

— В пень твое платье, букашка! Я тебя саму мять буду!

Рассыпая щекотные поцелуи великовозрастный юнец заставлял меня смеяться и бесполезно дергать ногами, в попытке спастись.

— Пап.

— Не папкай! — рыкнул на сына этот ирод, срывая с себя рубашку. — Ноги врозь!"

"Это уже относилось ко мне, но ядовито улыбаясь, я послушно раздвинула ноги, только толку? Выбранный имперачеством фасон вообще никак не изменил ситуацию, и громоздкая юбка с подолом, занимающим пол домика только крепче обтянула меня тканевым коконом.

— Язва.

— Сам выбрал, — не оставшись в долгу, ответила я.

— Я тебя из него вытряхну!

— Давай я сама, мм, Адоэль?

Услышав свое имя в моих губах, имперачество нахмурился, но откатился в сторону, позволяя собрать себя в кучку и сесть. Взглянув на продолжающих стоять рядком мужчин я не смогла сдержать улыбки.

Боже, как же мне повезло! Даже подумать страшно, что если бы я не провалилась в этот треклятый колодец? Не встретила бы никого из них, не обрела бы дочь, дом, семью…

Страшный кошмар, который в ночи хочется смахнуть с себя холодным потом со лба.

Осознав эту истину, я более не планировала задумываться о будущем. Я буду жить так, как судьба выложит передо мной дорогу. Каждый день я буду дышать полной грудью, не оборачиваясь на прошлое. Я буду любить всем сердцем, не дав моей семье и намека на то, чтобы забыть о моей любви.

Воспользовавшись советом модистки, шившей это платье, я потянула за тонкий поясок запрятанный под одним из воланов. Ужасный подол с облегчением рухнул на пол, отвязавшись от корсета и снимая с моего тела килограмм десять веса. Выдохнув, я с улыбкой перешагнула ткань, наслаждаясь реакцией.

Это умнейшая женщина все предусмотрела, и сшила мой корсет таким образом, что отвязав от него неудобные рукава и юбку, я осталась в облегающем боди из тонкого кружева, под которым не было ничего, кроме моего розовеющего от жарких взглядов тела.

— И не надо на меня так смотреть, — не скрывая возбуждения, прошептала я.