— И тряпка эта твоя мне душу выносит!

Свободная ладонь императора нырнула под разорванный в бахрому край моей единственной вещи, и мужской зрачок ощутимо расфокусировался и задрожал, раскачивая ледяную воду радужки.

— Ты у меня за все поплатишься. И за то, что меня по твоей воле чуть не грохнул родной сын! И за табун мужиков, которые слюни на тебя пускают! И за глаза эти твои…

— Имперачество-о-о-о… — глухо протянула я, совершенно растерявшись.

Глава 24

— Не зуди, — рыкнул он сквозь зубы.

— А что? Халу позавидовали?

— Ты бы помолчала и не усугубляла свое положение, — почти по-доброму предложил он, сдув с лица свою черную как ночь прядку. — Я едва ли держу себя в шаге от того, чтобы закинуть твои ноги себе на плечи.

Неожиданная злость воодушевленно булькнула где-то под ребрами.

Это значит я виновата, что его дубина мне в булки упирается?! Да так, что я сквозь ткань чувствую ее пульсацию и жар!

Стоило вспомнить только как меня потрепало за последние сутки, и желание бы отпало у любого мужика. А этот мало того, что угрожает, так еще и меня обвиняет в происходящем!

— Знаете, что? — светлые, почти прозрачные глаза сверкнули расширившимся зрачком. — А давайте! Давайте, давайте! Чего время терять!"

"Потянувшись к своему спасительному узелку, храбро подцепила его ногтями, растягивая упрямившуюся ткань.

— Не играй, букашка, — прошипел обомлевший император, неотрывно наблюдая за моей войной с пледом.

— Не играю я. Хотите или нет, но трахнуть меня вам просто придется, — мстительно улыбнувшись, отбросила скрывающие тряпки в сторону и подняла глаза. — А нечего тут языком трепать! Соблазнили? Отдувайтесь!

— Я!?

Увидев в обалдевших глазах свое хитрющее выражение лица, не удивилась от того, как мужчина шарахнулся. Неудивительно, наверняка он думал, что его запугивания будут вечным рычагом моего управления, и сейчас совершенно не ожидал ответной реакции.

— Вы, вы. Чего вот вы такой красивый, а? Ноги какие крепкие, пресс какой стальной. Провоцируете, имперачество. Провоци-и-ируете….

Собрав свои ноги в кучу, смело шагнула вперед, чуть ли не утыкаясь носом в мужскую грудь.

Дьявол…. Пахнет он так, будто родился в этих горах. Свежий, резкий, зимний, как дикая стужа. Голова кружится, главное лицо не потерять.

— Слушай сюда, козявка, — легонько обхватив пальцами мою шею, мужчина заставил запрокинуть лицо вверх, чтобы смотреть ему в глаза. — Трахну так, что ходить не сможешь. Не нарывайся.

— Пустая болтовня. Или трахай, или верни меня к Халу. Он с этой задачей справляется на отлично.

— Сучка!

— Мудак!

Противостояние ощущалось в наэлектризованном воздухе, который завибрировал и зарябил вокруг.