Вчера вечером Матвей пригнал мою машину к дому и уехал до того, как я вышла на улицу. От царапины на бампере не осталось и следа. Мои сообщения насчет стоимости ремонта, он также проигнорировал, только поинтересовался о моем самочувствии. Как глупо, наша переписка состоит из его обнаженных фотографий, и пары простых вопросов, на которые мы не можем дать друг другу ответ, хотя есть куда более насущные проблемы.

Например, как мне преподавать у студента, который не знает слова “нет”?

Пока еду на работу, и слушаю по радио “приветы”, продолжаю думать о своих неудачах. Если о моей случайной связи узнают — прощай будущее, о котором я так мечтала, а вместе с ним репутация. Мне итак слишком долго пришлось доказывать окружающим, что одна ошибка — не повод ставить на человеке крест. Господи, Одинцова, ну почему ты постоянно влипаешь в неприятности?

Припарковавшись на своем обычном месте, мельком бросаю взгляд на часы и удостоверившись, что в запасе есть двадцать минут, еще раз проверяю свой внешний вид в зеркале заднего вида. Потом, правда, одергиваю себя и ругаю: это уже просто смешно.

Хватаю сумку и уверенно направляюсь в здание. У входа в преподавательскую замечаю Анну Дмитриевну, ту самую надзирательницу, которую мы с Ленкой не любили в студенческие годы. Если раньше она была обычным преподавателем, то сейчас получила степень доцента, и каждый раз пытается дискредитировать в глазах коллег. Два:ноль. Подлянки судьбы лидируют.

— Здравствуйте, Агата Сергеевна, — приветствует меня Беркутов и останавливается около моего стола.

— Кирилл, как неожиданно. На прошлых двух лекциях вас не было, а тут решили прийти пораньше, — искоса посматриваю на студента. Темные волосы, взгляд, не предвещающий ничего хорошего, наглая ухмылочка на губах. Типичный “бэдбой” от которого все сходят с ума. Когда-то и я повелась на такого. И чем же это обернулось? Съемная квартира, долги и куча ухабов. Такие парни как запретный плод: он сладок, но может и отравить.

— Знаете, проснулся сегодня утром и прямо чувствую тягу к знаниям. Решил дай-ка загляну на любимый маркетинг, — выдаёт он якобы чистосердечную тираду, приложив руку к груди. Уверена, в его слова ни капли истины.

— Тогда может вы будете конспектировать? Для большей пользы.

Мы проходим вместе в аудиторию. Я останавливаюсь возле учительского стола, разглядывая пока еще пустое помещение.

— Разумеется, — засунув руку во внутренний карман куртки, он вытаскивает тетрадь и машет ей перед моим носом. — Я ведь помню про углублённый курс и все дела…

— Беркутов, твой бы энтузиазм на поле, — рядом с нами вырастает Орлов, и я моментально напрягаюсь. — Может если бы ты записывал расстановку игры и слова тренера, то у нас было бы больше шансов на победу.