И вот теперь…

Я резко разворачиваюсь, но Демид облокачивает руки о столешницу с двух сторон от меня и предоставляет мне небольшой выбор. Либо отклониться назад так, что поясница заболит, либо остаться в вертикальном положении, но при этом практически прижаться к нему.

Я выбираю второе, только отворачиваю голову в сторону, так даже удобнее, чем смотреть ему в глаза.

— А что происходит? Обед был очень вкусным, спасибо.

— Твое вранье не прокатит.

Его дыхание щекочет висок, и я становлюсь мягкой, словно воск. Да что ж сегодня за день.

— Демид, дай мне пройти.

Я упираюсь ладонями в его грудь и наблюдая, как пальцы подрагивают, пытаюсь оттолкнуть.

— Они пытались связаться с тобой? Кто? Кристиан? — напирает Демид.

Не дает ни единого шанса отстраниться.

— Нет, не Кристиан, отпусти меня.

Демид ухватывает за подбородок и заставляет смотреть на него. В его глазах столько всего…

— Сафрон, — вырывается у меня, — это был Сафрон.

— Чего он хотел?

Кажется, Демид слегка расслабляется. По крайней мере из его глаз исчезает та напряженность, и злость, и что-то еще такое щемящее, что мне сложно выразить словами, и что уловила в них всего секунду назад.

— Хотел, чтобы я снова сбежала от тебя и вернулась к ним.

— Понятно.

— Сафрон собирался ввести меня в Круг, познакомить с его членами, потому что, не считая твоего отца, я пока ни с кем из них не знакома. Как раз сегодня.

— Не знакома и, поверь мне, не стоит знакомиться.

— Сафрон думает иначе. И отпусти уже меня.

Я делаю очередную попытку вырваться и в этот раз Демид меня не удерживает.

Я избавляюсь от его рук и отступаю на шаг.

— Еще Кощей. То есть Валентин, — вдруг выдаю я.

— А с ним что?

— Он…

Я вздыхаю.

— В общем, иногда я начинаю рассуждать… очень странно. То есть, не так, как свойственно мне. Знаешь, что-то про мировое господство и шахматы. После купания в водопаде у меня это прошло, а теперь опять началось.

Мне не верится, что я вот так прямо рассказываю все Демиду, но с другой стороны, мне просто необходимо с кем-то об этом поговорить. Так почему не с ним.

Демид слушает внимательно, а потом усмехается.

— Интересно.

Меня отчего-то это сильно обижает. Его несерьезность к моим проблемам и даже пренебрежение.

— Да? Может тебе и интересно, вот только мне не до смеха.

— Да ладно, что тут такого.

Я отворачиваюсь и закусываю губу. Но тут же снова поворачиваюсь к нему.

Между прочим, пару раз мне показалось, что я и твоими мыслями думала. Очень весело.

— Берусь избавить тебя от этих голосов буквально… за двадцать минут, — тут же произносит Демид.

Теперь настает моя очередь дерзить.

— Неужели боишься, что я могу подумать о чем-то таком, о чем бы ты не хотел, чтобы я подумала?

— Какая догадливая. Ну, так что?

— Ладно, избавляй.