И шептала на ухо, что очень скучаю по нему.

Просила вернуться поскорее.

Не признавалась себе в том, как мне нравится его обнимать, касаться его.

И никогда он не узнает о том, как долго и горько я плакала. Потому что временами мне казалось, что он умрет и никакая сила не поможет ему, даже моя.

***Я рву свою рубашку на куски и много раз бегаю к ручью, чтобы смочить ткань. Потом я аккуратно, чтобы не причинить дополнительную боль, стягиваю с него одежду и смываю с него кровь, пока она не запеклась. Ран слишком много для того, чтобы исцеление произошло сразу.

И снова целую его, когда занимаюсь его лицом. Не могу не целовать. Веду пальцами по его чертам, утыкаюсь носом ему в шею.

Я разговариваю с ним.

Болтаю разную ерунду. Как я рада, что нашла его. Что он сильный и справится со всем, что скоро придет в себя.

Иногда мне кажется, что проще было бы дать ему умереть, чтобы потом он ожил как ни в чем не бывало, без всех этих ран. Но вдруг… вдруг, без своей силы он бы не смог этого сделать? Восстановиться. У кошек много жизней, но даже эти жизни в конце концов заканчиваются.

А если бы он снова попал в такую реальность, из которой не смог бы вернуться? Как не мог вернуться из той ужасной. Что там происходило, и кто сделал это с ним?

Медальон, который дала мне Мадлена, все же слетел с шеи, а я даже не заметила в какой момент это произошло.

Это значит, я навряд ли смогу с той же легкостью его отыскать, случись что.

Я даже не знаю, как нам вернуться назад. Но как раз это волнует меня сейчас меньше всего. Главное, чтобы он очнулся.

***Отталкиваюсь от ствола, поднимаюсь на ноги и снова подхожу к Демиду.

Сейчас вечер. И хоть я и обладаю даром исцеления, я ни черта не знаю о том, как выживать в экстремальных природных условиях. Сколько дней человек может провести без воды? А без еды?

Воду я все же нашла. Небольшой ручеек, протекающий в десятке метров от той поляны, на которой мы расположились. Я пью из него, чтобы поддерживать силы, и этой же водой пытаюсь напоить Демида. По факту лишь смачиваю ему время от времени губы.

Почему он до сих пор не исцелился?

Может, ему нужно поесть?

Сама я не испытываю голода, не до того.

"Мне кажется, что сил поднакопилось достаточно и я уверенно седлаю Демида. Располагаю руки на его мускулистой груди.

За это время я изучила все узоры его тату и думаю, что могла бы воспроизвести их по памяти, если бы умела хоть сколько-нибудь сносно рисовать. Но в моей голове они точно надолго, навсегда.

Я наклоняюсь поближе к Демиду и начинаю скользить ладонями к его шее, зарываюсь пальцами в короткий ежик волос.