Тогда я ложусь на Демида, полностью закрывая его собой, мысленно принося извинения за то, что делаю ему еще больнее, и прикладываю ладони к его голове.

— Демид, это Ульяна. Если ты меня слышишь, пожалуйста, перенеси нас отсюда. Пожалуйста.

Я не знаю, остались ли у него хоть какие-то силы, скорее всего нет, иначе он не допустил бы такого, но я здесь. С его силами. Я хочу вернуть их ему.

— Демид, пожалуйста. Ты должен нас спасти.

Я выдыхаю ему прямо в окровавленные губы, целую его, всхлипываю, шепчу, умоляю его очнуться. Мое лицо и одежда уже пропитаны кровью, его кровью, но я не останавливаюсь.

Я концентрирую в себе всю свою энергию и разом, одним толчком перегоняю в него.

— Очнись, ты, чертов придурок, — ору я, уже не таясь, — и сейчас же забери нас отсюда. Давай, шевелись, потому что я не знаю, как еще отсюда можно выбраться.

Дверь за моей спиной с шумом распахивается, я зажмуриваюсь, вжавшись в Демида, вцепившись в него обеими руками.

Все кончено.

Но в этот момент улавливаю легкое шевеление ресниц, слабый стон, вцепляюсь в него еще сильнее, а потом мы с ним проваливаемся в какую-то вязкую горячую темноту.

Глава 26

Я сижу на поляне, привалившись к стволу дерева, что растет невдалеке от ручья, и отдыхаю. Привычно жду, когда поднакопится сил, чтобы в очередной раз передать их Демиду.

Я не отстану и не отступлюсь. Пусть осознает, что я серьезно настроена его излечить и, наконец-то, придет в себя.

Без понятия, где мы, но пока это очень спокойный мир. Только лес, мы с ним вдвоем и тишина, нарушаемая лишь пением птиц в ветвях и возней насекомых в траве.

Я не знаю, радоваться мне или паниковать.

Я ведь так хотела его найти. И мне даже было плевать, в каком облике.

Вот только за те двое суток, что мы здесь находимся, я вымотала себе нервы больше, чем за все предшествующее время своей жизни вместе взятое.

Демида крайне сложно исцелять, и это даже при том, что я задействую весь свой арсенал и даже скрытый резерв. Если кто-то нападет, я не уверена, что смогу отразить атаку.

Я только и делаю, что стараюсь накопить побольше сил, и тут же отдаю их ему. И внешне многие раны почти затянулись. Но есть еще внутренние повреждения и самое главное из них, его мозг. Он дышит, но он все еще находится без сознания.

Это пугает меня больше всего.

По-настоящему пугает.

Почему он не приходит в себя так долго? Где успел побывать за эти две недели?

Хорошо, что летняя температура воздуха и сохраняется даже ночью, после захода солнца. Прохладнее становится лишь слегка, незначительно.

Главное, что нет дождя.

Пока его нет, нам не нужна крыша над головой.

***Всю первую ночь я провела рядом с ним.

Легла рядом, прижалась к нему, обняла.

Не хочется вспоминать подробности, но я его целовала. Много раз.