Впрочем, единого мнения в них почему-то не было: судя по жестам и сердитым лицам, большая часть вояк хотели задержаться, чтобы разжиться свежим мясом, а один — невысокий и чернявый — требовал немедленно отправиться дальше, то и дело указывая на стоящий за деревьями пикап.

Спор продолжался недолго: чернявый раздраженно махнул рукой, развернулся на пятках и зашагал к машине. Пятеро дружинников последовали за ним, попрыгали в кузов, и пикап, плюнув из трубы сизым дымом, исчез за деревьями.

Расклад поменялся — теперь у оленьей туши осталось всего половина незваных гостей.

— Так… Держи. — Я переложил арбалет поближе к Жихарю. — И делай то, что я скажу, ладно?

— Игорь… Ты чего это задумал?

— Да ничего особенного, — улыбнулся я. — Поздороваться хочу.

* * *— Ну чего уж теперь?.. Давайте, режьте тушу — и пойдем.

Лысый махнул рукой, сплюнул и уселся на сосну. Настроение было прескверное — и не только из-за камешка, который неведомо как угодил в ботинок и нещадно впивался в подошву.

Барон, черт бы его побрал, уже успел задолбать всех — и это за одно только утро!

Последние часа полтора Лысый всерьез подумывал всадить ему между лопаток пулю из штуцера.

Или лучше топор — так шума поменьше. А в Гатчине потом рассказать, что с его благородием случилось несчастье.

Тайга забрала. Виноваты, не уследили — но там, сами понимаете, всякое бывает.

И даже победа в недолгом споре не принесла радости. Лысый только сейчас сообразил, что до лагеря теперь придется идти пешком, да еще и тащить на себе тушу… ну, или кусок туши.

Черт бы побрал этого оленя. Вместе с экспедицией на север, бароном и лично его сиятельством…

Нет, ругать Николая Платоновича Лысый все же не решился — даже про себя.

Ведь приказы князя, как известно, не обсуждаются. Зато выполняются — пусть для этого и придется топать на своих двоих хоть до самой Охты. Зато потом, когда отряд вернется в Гатчину…

Размышлений Лысого прервали — и весьма грубым образом. Послышался треск, кусты у подножья холма раздвинулись, и на поляну вышел высокий светловолосый парень в выцветшей от времени старой армейской форме. Рука сама скользнула по бедру к топору на поясе. Сидевший справа Хомяк привстал, потянувшись за штуцером…

И опустился обратно на бревно — незнакомец был без оружия.

Конечно же, если не считать здоровенного охотничьего ножа, без которого в Тайгу бы сунулся разве что блаженный."

"Но опасаться такой ерунды видавшие виды гриди, конечно же, не собирались: кто-то вернулся к своим делам, а остальные просто глазели, стремительно теряя к гостю всякий интерес.

И только Лысый все никак не мог выдохнуть. Не нравился ему этот хмырь — и все тут. И сильно не нравился.

— Доброго дня, судари. — Парень лучезарно улыбнулся.