А значит, Гордеев всё помнит, всё учитывает и просто тасует карты как ему выгодно здесь и сейчас.

— Господи, Гордеев, — в отчаянии прошипела я ему в лицо, — как же я тебя ненавижу! Ты даже не представляешь!

— Твоё право, — хмуро поиграв желваками, кивнул он. — Но это не должно сказываться на работе.

Я рассмеялась, но тут же резко замолкла. Не щадя макияж, растёрла лицо ладонями.

— Чёрт с тобой, крокодил. Но это моя последняя смена, имей в виду.

Возле поворота к женскому туалету общей зоны, он сам вдруг остановил меня:

— Иди, приведи себя в порядок. Но не долго.

В первой комнате — там, где раковины и зеркала, никого не было, только душно пахло травкой.

Я подтёрла нижние веки, припудрилась, подкрасила губы и ресницы. Постаралась успокоиться, но руки дрожали, и на глаза постоянно набегали слёзы — сколько их не промакивай. Я просто устала. Чертовски устала, но от мысли что уже завтра всё закончится не становилось легче. Только горько — ведь ему плевать. Ему реально плевать на меня! А ведь я, дура, до последнего верила тоненькому внутреннему голоску, который упрямо нашёптывал, что у Гордеева ко мне всё равно что-то есть…

Конечно есть.

Пустота.

Завернула за угол к туалетным кабинкам и вздрогнула — там, разгоняя рукой приторный дымок, сидела на корточках девчонка. Одна их «наших» Увидев меня, она замерла на мгновенье и запоздало спрятала сигарету за спину. Но тут же расслабленно выругалась.

— Ладно, чего теперь. Просто не сдавай меня, окей? За это выгоняют.

— Даже если бы ты тут кололась — мне без разницы, — буркнула я, закрываясь в кабинке.

Но не успела даже толком спустить за собой воду, как девчонка бесцеремонно постучалась ко мне:

— Слушай, а ты ведь новенькая, да?

Я вышла и молча вернулась к зеркалам.

— Точно новенькая, — глядя на мою хмурую физиономию, подтвердила девчонка сама себе. — Тогда на. Тебе надо, вижу.

Я глянула на протянутую сигарету.

— Что это?

— Да так, баловство. Чисто для настроения, ну и чтобы не сдохнуть от стресса. Пара затяжек, и слон превращается в муху. Красота! При нашей профессии иногда прям необходимо, скоро сама поймёшь.

Я закрыла воду, стряхнула руки. «Слон превращается в муху» — звучало заманчиво.

— А давай!

Дым сначала остро загорчил, но в следующий миг словно обволок язык маслянистой, приторной плёнкой.

Я закашлялась, тут же закружилась голова.

— Так ты вообще не куришь что ли? — сразу просекла девчонка. — Ну даёшь, подснежник, блин! Надо взатяг, а ты так, только зря травку переводишь.

Я попробовала снова, по правилам, но только вызвала новый приступ кашля и потоки слёз. Девчонка благодушно рассмеялась:

— Хватит на первый раз!

Забрала у меня окурок и, зажав его в красиво подкачанных гиалуроночкой губах, зарылась в свою серебристую, на длинной цепочке сумочку.