Откровенно заглядывали в вырез топа. Прикасались. Будто бы невзначай — то поправляя лямочку на плече, то заправляя за ухо прядь или слегка приобнимая. От этих прикосновений меня обсыпало мурашками отвращения, но со стороны это выглядело так, словно мне нравится. И это поощряло дяденек быть наглее.

Периодически прибывали новые гости, и мне удавалось ненадолго ускользнуть от назойливого внимания, но потом всё повторялось и тянулось бесконечно долго и нудно. Пока не появился наконец сам юбиляр. Его приход заставил всех присутствующих оставить свои развлечения и разговоры и потянуться к богато сервированному столу.

Я обрадовалась, решив, что теперь-то можно будет намертво прилипнуть к Коломойцу, когда заметила вдруг до боли знакомый силуэт среди запоздавших гостей. Обмерла. Похолодела. А ещё через мгновенье, воспользовавшись всеобщим оживлением, скользнула к выходу из нашей вип-зоны.

— Куда? — словно из ниоткуда возник рядом со мной Гордеев.

Я беззвучно выругалась.

— В туалет.

— Заблудилась? — с сарказмом вздёрнул он бровь.

Огромный плюс вип-залов в таких клубах — полная обособленность, включая и уборные: всегда чисто и не надо бродить по полутёмным коридорам и стоять в общей очереди.

Но сейчас этот плюс превратился в минус: у нас тут всё было своё, включая холл и даже кухню. И нет смысла идти куда-то ещё.

— Какого хрена происходит, Слав? — безошибочно разгадал мой финт Гордеев.

Я чувствовала себя такой маленькой и жалкой на его грозном фоне, что даже голову поднять не могла.

— Я не пойду туда больше.

— Что случилось?

— Ничего. Просто не пойду. Надоело!

— Так, — увлекая обратно в сторону залы, крепко сжал он мой локоть, — сейчас ты идёшь в туалет, успокаиваешься и возвращаешься к Коломойцу.

— Нет, Игнат, ну пожалуйста! — засеменила я, упираясь каблуками в пол. — Ну пожалуйста, не сегодня!

— Ещё раз, что случилось?

— Ничего, просто мне плохо. У меня болит голова и тошнит. Ты же не хочешь, чтобы я там блеванула?

— Слушай сюда! — резко притянув к себе, почти прижался Гордеев губами к моему уху. — Ты не можешь слиться сегодня. Вот именно сегодня ты НЕ МОЖЕШЬ! Поняла?

— Ну пожалуйста… Только один раз! — По щеке скользнула слеза.

Секьюрити остальных гостей начали прислушиваться к ссоре.

Гордеев с нервным выдохом мотнул головой.

— Так, ладно… За мной.

Мы вышли из вип-зоны в общую — подальше от навострённых ушей чужой охраны.

— Я говорил, что у Коломойца сейчас глобальные заморочки происходят? Так вот, сегодня один из самых важных дней. И ты не имеешь права всё херить!

— Да причём здесь я, вообще? Что я там есть, что меня нету — какая разница?

— Ты теперь часть его имиджа. И именно сегодня ты очень важная его часть.

Я подняла испуганный взгляд.