И больше ничего не надо в этом мире — только лежать обессиленно рядом с ней и сжимать свою любимую в объятиях.

И плавно уплывать за грань сознания…

— Уважаемые дамы и господа, наш самолет приступает к снижению, а примерно через тридцать минут совершит посадку в Москве, в аэропорту «Шереметьево»…

Вздрогнул я, услышав бодрый голос старшего бортпроводника и в очередной раз сглотнул отчаяние.

А что, если обида, которую я нанес ей, смертельна?

Черт!

В топку все! Я сделаю это! Если я и в третий раз все просру, то сам себя сожру с говном.

Аэропорт. Дом. Душ. Переодеться.

Сбрить бороду. А дальше дорога до городской резиденции Шаховых. Там, после долгих и упорных расспросов, я все-таки узнал, что хозяев нет дом. И снова гнать, но теперь уже за город.

А потом замереть возле высоких ворот их вычурного и величественного особняка.

— Фак! — выдохнул я, — Ну тут только измором брать.

И давай наяривать на пульт охраны. Меня бы хватило на вечность, а вот Данилка и полчаса вытерпеть не смог.

Гребаный псих.

Калитка скрипнула, и я весь подобрался.

— Иди сюда, мудло ебаное! — рычал он, приближаясь ко мне.

— Шах, я не хочу с тобой драться, — покачал я головой.

Но тот только растянул губы в улыбке заправского маньяка и выдал:

— А придется…

Глава 43. Сделка

POV РомаОт первого удара уклоняюсь. От второго тоже. И только третий достигает цели и приходится в скулу. Обжигает. Слегка оглушает, но я только улыбаюсь грустно и, отступая, задаю резонный вопрос.

— Полегчало, Дань?

— Блядь, как же я тебя ненавижу, Ветров! Гребаное ты насекомое! Травишь тебя, травишь… а ты, мерзкая вошь, все никак не сдохнешь.

И новый удар под дых такой силы, что я сгибаюсь пополам и тут же выхватываю локтем по спине.

— Ненавидь на здоровье, но драться я с тобой все равно не буду, — скриплю я сквозь зубы, распрямляясь, и ставя защиту от очередного града ударов.

— Будешь!

Замах. Удар. Уклон.

Второй обманный. Точно в цель по второй скуле.

— Нет!

— Да, что ты как целка ломаешься, Ромашка! Давай! Как на мою сестру лезть, так ты жгучий перец, а как выхватить за свои писечные дела, так прикинулся великомучеником? Сука, падла убогая!

Хренов терминатор. Снова попер на меня, пока я кружил, пытаясь не выхватить новый удар.

Во рту уже чувствовался отчетливый металлический привкус крови. Удар у Шахова всегда был тяжелый, хватка железная, а техника отточенная годами интенсивных тренировок.

— Кто бы говорил, Дань, — сплюнул я и оскалился, наливаясь привычной злобой, вспоминая все то, что бывший друг сделал с моим отцом.

— Не я первый начал, — делает лживый выпад, а затем подсекает меня ногой, — это ты закусился на друга из-за бабы.

Не успеваю сориентироваться, но схватить его за грудки сноровки хватает, и мы оба валимся на асфальт.