Мне до чертиков не хотелось их загружать своими проблемами в это уютное воскресное утро, поэтому я тихо лежала и оттягивала тот момент, когда мне придется поставить подругу перед фактом, что у меня температура.

В девять часов дверь осторожно отворилась, и в комнату зашла Джулия, как она любила говорить “на утренний обход”.

— Я уже не сплю, — тихо проговорила я, а подруга, будто почувствовав неладное, быстро отдернула краешек шторы, освещая комнату.

— Черт. Я как чувствовала… — ее голос звучал испуганно, лицо было встревоженным, а я никак не могла понять, почему.

— Джули, ну что ты так перепугалась… — как можно бодрее улыбнулась я, а она, приставив руку к моему лбу, быстро произнесла:

— Надо срочно звонить Эльзе. Где твой телефон?

— Не надо никому звонить. Я не хочу в больницу… — но она будто не слышала меня, продолжала:

— Эльза предупреждала меня об осложнениях. Господи, хоть бы все обошлось.

Сквозь дымку сознания я наблюдала, как Джулия разговаривала с Эльзой, и все еще надеялась, что обойдется.

— Да. Температура и бледная. Она еще вчера вечером мне не понравилась. Но температуры не было… Да, поняла вас, миссис Хоуп. Спасибо большое. Будем ждать, — произнесла она и, положив трубку, внимательно посмотрела на меня.

— Сейчас приедет “скорая”.

— Ну зачем… — нахмурилась я, все еще не желая принять реальность, а Джулия уже доставала из шкафа зимнее одеяло.

А потом опять были парамедики, машина “скорой помощи”, тревожные лица Эльзы, Генри, рентген, томография, анализ крови, палата и, как результат всего этого, диагноз — “Пневмония”.

Потом был отец. Он приехал быстро, по звонку миссис Хоуп, и не отходил от моей постели в течение нескольких дней, пока не миновал кризис. В эти дни мы с ним были, как никогда, близки — он рассказывал о маме и вспоминал дни, когда она так же слегла с воспалением легких. Несколько раз он порывался позвонить Максу, но я строго-настрого запретила.

— Вот если бы ты не отправила парня в Лондон, с тобой бы такого не случилось, — сетовал он. — Может, давай позвоним ему? Он просил…

— Папа, звонить я ему не буду, — отрезала я. — И тебе запрещаю.

— Зря, — недовольно произнес отец, а я, видя его несогласие, произнесла:

— Если ты ему позвонишь в обход меня, мне будет сложно потом тебе доверять. Дай мне обещание, что ты этого делать не будешь.

— Не буду, — недовольно произнес он и уже другим тоном добавил: — Ты пойми, я не давлю на тебя, я только очень хочу, чтобы ты была счастлива, дочка, чтобы выздоровела поскорее. А Макс тебя любит, поднял бы тебя на ноги быстро.

— Пап… — отрицательно покачала я головой. — Со мной это так не работает. У меня другой случай.

— Упрямая, — грустно улыбнулся отец и, целуя меня в лоб, добавил: — Вся в маму.