Я смотрела на Ричарда и понимала, что этих двух лет для меня не существовало — сколько бы я не гасила в себе любовь к этому мужчине, она никуда не ушла, она лишь сформировалась в некий прочный осязаемый сгусток в моей груди, который сжимал плотным болевым кольцом мое сердце, напоминая мне о моей предназначенности этому мужчине. Правда, сейчас, чувствуя себя повзрослевшей, я сбросила с себя флер детской романтичности и спокойно, не отводя взгляда, смотрела на своего мужчину.

— Здравствуй, Ричард, — спокойно произнесла я.

— Подойди, — ровным голосом произнес он, и я вновь осознала, насколько соскучилась по этому тихому баритону.

Пока я шла к нему, он прошелся спокойным взглядом по моему лицу и фигуре, по худым коленям и шарфу, который я сжимала в руке, и мне казалось, что он смотрел на меня, как на объект после реабилитации, в которой его фонд оказал помощь, будто желая оценить, насколько эта помощь была эффективной.

Так и не поняв, какое произвела впечатление, я остановилась в нескольких ярдах от его кресла, и наши взгляды встретились.

— Завтра утром ты переезжаешь в мой пентхаус. В качестве любовницы, — спокойным тоном произнес он.

Услышав эти слова, я замерла, пытаясь оценить ситуацию правильно. “В качестве любовницы”, — мысленно повторила я за Барреттом и, не отводя от него взгляда, спокойно спросила:

— А Марта?

— Марта продолжает жить со мной в резиденции.

— Тоже в качестве любовницы? — уточнила я.

— Да.

Он сказал это спокойно, без тени нервозности или игры, не делая из этого тайну ни для Марты, ни для меня. Я прислушалась к своим ощущениям от этой новой для меня информации, от того намеченного курса, о котором обыденным тоном проинформировал меня Барретт, и в очередной раз поняла, что повзрослела. Сейчас я смотрела на Ричарда и принимала эту истину без истерик и иллюзий.

— Зачем тебе две женщины? — тем же спокойным тоном спросила я.

— Вы мне обе подходите.

Я продолжала внимательно изучать его лицо и понимала, что он не играл, и тем более не выглядел запутавшимся. Он говорил чистую правду — мы с Мартой его устраивали, как любовницы, и как бы цинично это не звучало, но он решил оставить нас обеих в своей звездной системе для разнообразия, потому что ему так было удобно.

Я на секунду опустила взгляд, прокручивая в голове его слова “завтра утром ты переезжаешь в мой пентхаус в качестве любовницы”, и вопрос возник сам собой. Мне нужно было окончательно убедиться, что я правильно понимаю ситуацию.

— Я ведь могу отказаться?

— Тебя никто не держит, — спокойно произнес он, а я мысленно кивнула — да, я правильно поняла его намерения. Мне никто не ставил никаких условий в качестве отработки за реабилитацию, я могла развернуться и уйти на все четыре стороны, и меня никто бы не стал удерживать.